Я переиграю тебя - Тори Майрон

– Встал и ушёл отсюда! – повторяет Дима громче и ещё более грозно, я вздрагиваю. – В ноги я тебе не стрелял, так что справишься.

На сей раз до стриптизёра доходят слова Титова. Он прижимает ладонь к ране и со стонами неуклюже встаёт с пола, а затем, шатаясь из стороны в сторону и истекая кровью, максимально быстро покидает комнату, оставляя нас одних.

Мне хотелось выдохнуть повторно, ведь теперь у парня есть шанс получить медицинскую помощь, однако Дима продолжает на меня так убийственно смотреть, что воздух колким комом застревает в горле.

Нужно что-то сказать. Как-то оправдаться, да только как это сделать? Не имею и малейшего представления. В голове до сих пор царит дурман, а тело не поддаётся полному контролю. И Дима не даёт мне времени на то, чтобы прийти в себя и сообразить, почему я так поступила. Он вдруг разворачивается и уверенными размеренными шагами двигается к двери. Паника охватывает с новой силой. На сей раз потому, что разум сотрясает ужасная мысль, что после этого моего проступка Дима мысленно послал меня на хрен и теперь уходит, не планируя продолжать тратить время на малолетку, которая хотя бы раз не смогла обойтись без происшествий.

Шаг, шаг, шаг… Сердце разлетается в щепки. Это всё. Конец! И это я всё испортила, сама того не желая. Однако… Когда Дима доходит до двери, он её не открывает, а, наоборот, закрывает на замок и медленно поворачивается ко мне лицом.

Дима не ушёл. Это ли не счастье и намёк на то, что ещё не всё потеряно? Нужно порадоваться, не так ли? Да только Димин свирепый и в то же время чертовски сексуальный вид не позволяет этого сделать. Он сегодня весь в чёрном. Брюки, рубашка, чуть растрёпанные волосы – всё цвета беспросветной ночи. А агрессивная энергия, исходящая от него, кажется ещё чернее. Её не нужно видеть, достаточно просто почувствовать. И я чувствую каждым волоском на теле. Своим необъяснимым поведением я пробудила в Титове нечто опасное, мрачное, неадекватное… то, что врубает во мне чувство самосохранения и отгоняет неуместные мысли о том, насколько Дима красив в своей злости.

Я набираюсь сил и быстро вскакиваю с кровати. Правда, устоять не получается. Колени подкашиваются, и я падаю на пол. Благо не на осколки разбившегося зеркала, а на ковёр, поэтому боли от падения не испытываю. Слышу мерные шаги Титова за спиной и заставляю себя быстро встать. От резкого подъёма головокружение усиливается, жар окатывает тело сверху донизу, но мне каким-то чудом удаётся увидеть единственную дверь с моей стороны и ринуться к ней.

Я шатаюсь, еле удерживаю баланс на высоких каблуках, но всё-таки успеваю влететь в помещение и дрожащими пальцами закрыть за собой дверь раньше, чем Титов меня настигнет.

Дима что-то говорит мне, но я не могу разобрать его слова – пульс гремит в ушах ударным басом. Я тяжело, часто дышу и пячусь назад, лихорадочно оглядывая комнату в таких же красный приглушённых тонах.

Раковина, туалет, ванна, душ… Понятно, я в ванной комнате. Без окон, без каких-либо других дверей, за которыми не стоит разъяренный мафиози. Дела мои плохи. Я в ловушке. Бежать некуда. Но, возможно, получится отсидеться здесь? Так сказать, переждать самый пик бури? Возможно, Дима чуть успокоится, я приду в себя, и мы сможем поговорить как нормальные люди?

Это было наитупейшее и самое наивное предположение из всех, что приходили мне в голову за всю жизнь. И десяти секунд не проходит, как меня сотрясают ещё два выстрела, и дверь в ванную комнату раскрывается.

Сталкиваюсь с мрачным взглядом Димы и издаю сдавленный писк. Как будто я мышка, которую он только что раздавил своим ботинком.

– Дима, успокойся и выслушай меня, – предпринимаю нелепую попытку достучаться до него и тут же совершаю ещё несколько шагов назад. До тех пор, пока не упираюсь спиной в кафельную стену.

Дима же и слова не произносит, и его молчание повергает меня в ужас. Особенно когда он начинает надвигаться на меня, как безжалостный робот.

– Дима, пожалуйста! – кричу я, но ноль результата. И тогда мой размазанный мозг ничего лучше не придумывает, как схватить душевую лейку, врубить холодную воду и направить в Диму. Но увы, времени не хватает.

Только я направляю струю воды в его лицо, как он отбрасывает пистолет и сжимает моё запястье. Сильно, больно, до моего мучительного стона. Я роняю лейку на себя, заливая водой своё прозрачное блядское платье. Безумный взгляд Димы тут же скатывается по моей груди и ниже, и всё становится ещё хуже. Теперь я задыхаюсь не только от страха и накала в воздухе, но и от жёсткой хватки ладони на моей шее. Титов вдавливает меня затылком в стену, вынуждая с трудом вбирать в себя воздух, а вместе с ним и его запах, по которому я скучала круглосуточно.

– Дима, – выдыхаю я еле слышно сквозь стон… блаженный, блять. А всё потому, что его парфюм, жар и соприкосновение с телом вновь вызывают во мне те же реакции, какие я испытывала, когда ко мне прикасался стриптизёр. Хотя нет… Не те же. А в несколько раз сильнее. Каждая клеточка тела начинает вибрировать и становится максимально чувствительной, возбуждённой, требующей прикасаться к ней снова и снова.

Происходящее со мной ненормально.

Эта мысль снова проносится в хмельном сознании, словно скоростной поезд, но удержать её почти невозможно. Только Димин взгляд, в котором пестрит желание свернуть мне шею, помогает хоть немного унять неадекватные реакции, поработившие мой организм.

– Дима, пожалуйста, дай мне всё объяснить… – пищу я, начиная ощущать нехватку кислорода. – Я не хотела… Не хотела ничего… С ним…

– Рот закрой, – цедит он совсем близко от моих губ, усложняя мне задачу сохранять здравомыслие.

– Но я не хотела…

– Рот. Закрыла. Немедленно. Убью же тебя сейчас, если услышу ещё хоть одну ложь.

– Это не ложь… Я не знаю, что…

– Дура, блять!

Больше сказать у меня ничего не получается. Громкий стон раздирает горло, когда Дима отпускает мою шею и резко отрывает меня от пола. Но я даже не успеваю покайфовать от плотного контакта с его раскалённым телом – настолько быстро он выносит меня из уборной в комнату и швыряет на постель, как безвольную куклу.

После полёта мне требуются несколько секунд, чтобы собрать воедино расплывшуюся картинку перед глазами. Но как только делаю это, мой мир снова