Жестокий развод - Диана Рымарь

Вроде бы говорю очевидные вещи, но Катерина меня не слушает.

— Не смей за мной следить. И не лезь больше в мою жизнь! Ты мне не муж! — кричит она и кладет трубку.

Мне становится паршиво на душе.

Усаживаюсь на лестничную ступеньку, молча смотрю в пустоту. Перевариваю истеричные вопли Кати.

Неожиданно передо мной появляется домработница, которую я нанял, когда переехал сюда от Зары. Исполнительная сорокалетняя женщина сделала наше с Катей жилище снова пригодным для жизни и теперь является сюда для уборки и готовки три раза в неделю.

— Даниэль Давидович, я все закончила, можно мне уже домой? — спрашивает она.

Вижу, уже держит сумочку, нетерпеливо поправляет короткое светлое каре, явно навострила лыжи.

Киваю ей, отпуская.

А потом все же не удерживаюсь, задаю вопрос:

— Ольга Эдуардовна, вот скажите, если бы бывший муж сделал вам в подарок ремонт, вы бы как реагировали?

Она с подозрением на меня смотрит и говорит:

— Никак, потому что эта пьянь подзаборная в состоянии преподнести мне в подарок разве что очередной геморрой. Извините, Даниэль Давидович.

На этом домработница спешит скрыться, но я не даю ей такую возможность.

— Ольга Эдуардовна, чисто гипотетически… Допустим, расстались плохо. Все по классике, вы обижены, мужик козел и все такое. Но вот взял и сделал ремонт. Просто так, в благодарность ничего не попросил. Что бы вы сделали? Ругаться бы стали, что он вмешивается в вашу жизнь?

Домработница шумно вздыхает, задумывается.

— Нет, ругаться б не стала, спасибо бы сказала. А эта ваша гипотетическая бывшая жена какая-то шибко избалованная. Ей ремонт дарят, а она еще и вредничает.

Ни отнять, ни прибавить.

Глава 48. Два мужчины для одной Катерины

Катя

Я пытаюсь прийти в себя после разговора с Даниэлем.

Хожу по детской комнате, которая, как оказалось, отремонтирована за его счет, и не могу никак успокоиться.

Глажу белую поверхность детской кроватки, прикидываю, как моему малышу будет в ней удобно и приятно спать, и невольно становится чуточку стыдно.

И матрасик тут ортопедический, и детские бортики с совятами рабочие присобачили к кроватке после сборки, и даже мобиль повесили. Шкодный такой — тоже с совятами и попугайчиками.

Бесподобная получилась колыбелька. Подарок от папы. Ребенок еще не родился, а уже получает презенты.

Эх…

Даниэль решил сделать моему малышу приятно, позаботиться, а я на него орала как потерпевшая.

Оно, конечно, понятно, что повод у меня есть. И все же наверняка мои возмущения можно очень превратно понять.

Мне ли не знать, что Даниэль — мастер все перекручивать!

Уверена, он уже решил, что я — неблагодарная засранка, которая и мизинца его не стоит.

А что? Наверняка так и подумал.

Небось, когда заказывал мне ремонт, целую стратегию выработал, как я кланяюсь ему в ноженьки в качестве благодарности.

Ой…

До меня с запозданием доходит, что, вообще-то, Даниэль заказал этот ремонт задолго до того, как узнал о моей беременности. Может, ничего такого и не планировал? Ведь, когда я начинала ремонт, он и не думал уходить от своей грымзы, однако уже прислал ко мне подрядчика.

Оно, конечно же, бесит, что следил, что, даже будучи женатым на другой женщине, совал нос в мои дела. Но… По всему выходило, и вправду ни на что не рассчитывал, сделал это все мне в подарок.

Интересно, ему докладывали, что я именно детскую заказала? Похоже, что не докладывали, иначе он узнал бы о моей беременности гораздо раньше.

Получается, действительно просто хотел мне помочь. В своей манере, разумеется.

Логика у него, конечно, убийственная. Ремонт — дело не женское, и как ты посмела, слабая женщина, сама им заняться. Пришлось ему, видите ли, придумывать обходные пути, чтобы обеспечить меня так необходимой мне помощью. Куда ж я без мужика-то… А ничего, что это его вина в том, что я осталась без мужика?

Или это для Даниэля был способ как-то утихомирить свою совесть? Ведь понимал, что поступил со мной бессовестно, вот и замаливал грехи. Очень на это похоже.

И все же много ли в мире бывших мужей, которые продолжают орлиным взором следить за бывшими и обеспечивать их всем необходимым. Ведь ремонт — не единственное, что я получила от Даниэля после развода. Еще есть те самые миллионы, которые я положила на сберегательный счет. Опять же работа, где мне платят очень симпатичный оклад, плюс премии. И от токсичного внимания коллег он меня отгородил. Даже от родителей защищал — в тот день, когда узнал о моей беременности.

Фонарики, цветы, рестораны, извинения и прочее я в расчет не беру… Хотя, наверное, стоило бы.

Да, может быть, мне не нужно было так уж бурно реагировать, ругаться с Даниэлем по телефону. Но это еще вопрос, как он отреагировал бы на моем месте. Наверняка так же, как и я, взбеленился бы.

Впрочем, я уверена, что он после моего звонка тоже скрежещет зубами от злости.

Небось, сидит сейчас дома и костерит меня на все корки, а может вычеркивает из всех списков контактов.

А что? Поводов у него хоть отбавляй.

Я — неблагодарная сволочь, которая отказалась принять его такого распрекрасного обратно вместе с ребенком от другой женщины.

Какая я нехорошая!

В этот самый момент слышу звонок в дверь.

Может, рабочие что забыли? Хотя я не видела в детской никаких оставленных вещей.

Иду в прихожую, смотрю в глазок, а там ничего, кроме белых роз…

Натурально кто-то сунул букет в глазок.

И хныканье младенческое слышится за дверью. Смутно знакомое! Помнится, прошлой ночью, я изрядно наслушалась этого хныканья.

Открываю дверь, и меня всю пробирает от макушки до пят.

Даниэль пришел ко мне с Даном. Маленький малыш висит у него на детской переноске, гулит, пытается плакать, хоть и неохотно. В руках у гордого папаши букет цветов, сумка с подгузниками и торт.

— Я тут подумал, — начинает Даниэль смущенно, — если ты уже накричалась, может чаю попьем? Да поговорим… Нет, если хочешь еще на меня поорать, я ж не против, посижу, послушаю. Вживую оно как-то интереснее ругаться, согласна?

Что ему на это сказать?

— Даниэль, — начинаю я строго. — Уже, вообще-то, десять вечера, ничего, что твоему малышу пора спать?