Отраженная реальность - Тери Нова

– Сукин ты сын, – он не слышит, как я цежу это сквозь понимание и желание разорвать его на куски. Я искал эту сволочь, как только пришел в сознание в военном госпитале, и не переставал, пока окончательно не потерял след. Теперь все становится очевидным, как всплеск газов, когда пробка вылетает из шампанского.

– Давно не виделись, Хайден, – эту фразу он говорит не в микрофон, так что ничего не слышно, но я достаточно внимателен, чтобы прочитать по губам. – Сегодняшний бой особенный, потому что наш чемпион снова поборется за жизнь, но не только свою. – Поворачиваясь лицом к зрителям, ведущий поднимает вверх два пальца: – Приготовьтесь к по-настоящему великолепному зрелищу!

Металл вокруг меня начинает потрескивать, воздух, пропитанный смрадом дорогих духов, наполняется знакомым электрическим запахом. Немного привыкнув к освещению, я обвожу толпу презрительным взглядом. Первый ряд состоит всего из трех кресел, и я уже знаю, для кого они предназначены, поэтому не перестаю гипнотизировать их, пока наконец не стихает ликование.

Достаточно лишь сделать рывок и одним быстрым движением впиться в горло, обтянутое накрахмаленной сорочкой. Я бы с легкостью вырвал его трахею голыми руками, пока белый цвет не сменился бы красным в тон галстуку, служащему дополнением костюма Маршалла гребаного Кука. Человека, растоптавшего мою жизнь, превратившего моего брата в бесчувственного монстра, запугавшего маму настолько, что она почти не смотрит в мою сторону, сжимая руки на бедрах, когда садится рядом с чудовищем.

Глаз ублюдка находит мои, а затем скользит к единственному пустующему стулу.

– Как жаль, что Розмари не смогла прийти, – слова надменно скатываются с языка моего бывшего отчима, пока он сидит, как король, ехидно уставившись на меня. – Пропустит такое зрелище.

Мой отсутствующий взгляд должен показать, насколько мне все равно, но это даже близко не так, потому что челюсть сжимается от одной только мысли, что она могла бы быть здесь. Но я отправил Линкольна в Вашингтон, где теперь находится Розмари, чтобы он всеми силами удержал ее от опасности и помешал добраться сюда. Как только я заберу маму и расправлюсь с мерзким выродком, сразу уберусь из жизни Розмари навсегда, чтобы она могла оставить эти ужасы позади и двигаться дальше.

Вместо того чтобы тешить самолюбие Маршалла, я смотрю на маму, без слов давая обещание, что она выберется целой и невредимой. С момента моего переодевания в тренировочные шорты прошло около пяти минут, в целом почти пятнадцать, скоро яд подействует, и наши люди смогут подойти ближе. Бинты на моих костяшках пока еще белые, но скоро начнется поединок, так что я лишь надеюсь, что моя мать поймет то, свидетелем чего ей придется стать. Ей никогда не доводилось лицезреть грязную и жестокую сторону своего сына, и неотвратимость предстоящего убивает сильнее всего. Маршалл знал это, когда устраивал бой.

– Хайден, будь осторожен и не отвлекайся, он мог задумать что угодно, соберись и будь готов ко всему, – слова Уэйда неожиданны, прежде никто не оказывал мне поддержки. С тех пор как не стало Томми, я скатился в бездонную пропасть одиночества и вины, за моими плечами оставалась лишь пустота. – Мы вытащим вас, чего бы это ни стоило, помни про план.

Всего на секунду мой взгляд поднимается вверх, рассматривая потолочные балки, которые висят достаточно низко, закрывая обзор на окна, расположенные под потолком. Не имея возможности ответить, я лишь прочищаю горло, и это возвращает меня мыслями в день, когда Розмари впервые притворялась передо мной. Ее взгляд передавал тогда куда больше, чем можно было выразить словами, и несмотря на надвигающееся насилие, я улыбаюсь.

Музыка наполняет зернохранилище, выливаясь из динамиков на полу, охранники запирают двери, выстраиваясь по периметру вдоль стен в боевые стойки.

– Да начнется бой! – растягивая слова, кричит ведущий, и град искр обрушивается сверху, когда клетка за моей спиной открывается.

Я оборачиваюсь, вставая спиной к маме и Маршаллу, глядя, как внутрь входит довольно крупный мужчина. К счастью и удивлению, боец всего один, но он выше меня на целую голову, а в руках держит гибкие мечи. Это что-то вроде разновидности нунчаков, только вместо деревянных палок на каждом конце короткой цепи закреплено стальное лезвие, заточенное с двух сторон. Парень широко улыбается, вертя в руках свое оружие, и как только раздается гонг, бросается на меня, атакуя в полную силу.

Мне удается увернуться несколько раз, прежде чем лезвие ранит бицепс. Возбужденные крики проносятся по залу, но я не смотрю вокруг, сосредоточиваясь на противнике, просчитывая его движения и подмечая закономерности. Он левша, поскольку пальцы на левой руке быстрее и ловчее перехватывают цепь, в то время как один палец на правой поцарапан, скорее всего, в результате неаккуратного взмаха кисти. И еще он бьет напролом, значит, почти не думает перед рывком.

Кружу по рингу, ожидая очередного выпада, а когда это происходит, делаю подкат, разворачиваясь в процессе скольжения, и пинаю его ногой в голень, из-за чего здоровяк спотыкается, а одно из лезвий проносится рядом с его головой, когда он пытается удержать равновесие. Он не следит за моими руками, пока пытается контролировать свои, но я в преимуществе, потому что контролирую вообще все. От его дыхания до времени, которое потребуется «Стиксу», чтобы прибыть сюда. Я бью до того, как мой противник успевает полностью развернуться и привести в движение свои мечи.

Мой кулак соприкасается с его носом, а основание ладони ударяет в горло. Кровь вылетает в воздух, и мужчина свирепо дышит, сплевывая на мат, пытаясь снова застать меня врасплох силой ударов. Он обрушивает сразу серию мне в живот, голову и ребра, раздается треск сломанной кости, но я ничего не чувствую, так что лишь предполагаю, что одно или два ребра сломаны. Бью головой в челюсть выродка и, пока он ловит звезды, оглушаю, после чего вырываю нунчаки, отбрасывая их в сторону.

Теперь он безоружен, есть только его сила против моей скорости и выносливости. Я даю силачу несколько раз помахать руками, выжидая, пока он выдохнется и ослабнет, после чего перехожу в наступление, нанося один удар за другим по разным частям корпуса, из-за которых он сдвигается все ближе и ближе к краю октагона, наконец ударяясь о металл. Я тяжело дышу, наблюдая, как парень трясется в конвульсиях.

– Вырубить ток! – командует Маршалл, его поза прямая и резкая, он недоволен тем, что я обезоружил и почти сломал одного из его людей. Я сделаю с ним то же самое, как только