Добрая злая любовь - Татьяна Тронина

– Как мы со Стенич, – спокойно сказал он.

– Перестань! Ты сейчас так нарочно говоришь, – с отчаянием произнесла Наташа, – чтобы меня утешить.

– Нет, это правда.

– «Правда»... – с сомнением повторила она. – Я теперь и сама не знаю, что это такое. Да и кому она нужна?..

Костер постепенно затухал, и Никита встал, разломал еще несколько ящиков и бросил в огонь пару-тройку этих своеобразных поленьев. Наташа посмотрела на его темный силуэт в оранжевом ореоле пламени и сказала:

– Я вспомнила кое-что. Макс еще говорил, что Верди отошел от истины, когда сочинял смерть Аиды и Радамеса в подземелье.

– В чем же? – повернулся к ней Никита.

– У Верди они умирали счастливые, в объятиях друг у друга. А Макс считает, что они должны были умереть, ненавидя друг друга. Предсмертные муки так неприглядны, что начисто должны отбить всякую романтику.

– А, вот оно что... – усмехнулся Никита. – Да он у тебя психолог!

– Макс хотел, чтобы я тебя возненавидела – вот почему он заманил нас в эту ловушку.

– Так не давай повода ему торжествовать, – не сразу ответил Никита.

Потом он снова лег рядом с ней и обнял, стараясь согреть.

Пробуждение было странным, если не сказать – страшным.

Откуда-то вдруг раздалась музыка, нежная и печальная – два голоса пели дуэт на итальянском. Джесси Норман и Хосе Каррерас.

Небесная красота. Не столько звуки, сколько слезы...

Это была последняя сцена «Аиды»!

Наташа вскочила в ужасе, твердо убежденная, что сошла с ума.

– О господи... – пробормотал рядом Никита.

Было утро. Серый сумрак клубился под сводами, костер едва тлел.

Никита вскочил и обнял Наташу за плечи.

– Чертова магнитола... Мы совсем про нее забыли!

– Магнитола! – прошептала Наташа. Страх тут же отпустил ее. – Ну да, он специально ее запрограммировал, чтобы она в нужное время включилась, и оставил... Наверное, хотел напомнить нам о близкой смерти.

– Увижу твоего Макса – сам убью, – с раздражением произнес Никита. – Погоди, сейчас выключу...

– Не надо! – она схватила его за руку.

– Почему?

– Не надо... Пусть играет.

Никита снова обнял ее.

«Все это похоже на сказку, – невольно подумала она. – Моя мечта сбылась. Мы вместе! Не знаю, может быть, совсем ненадолго... Но пусть хоть на мгновение – все равно я счастлива!»

Голоса исполнителей постепенно затихали, таяли под каменным сводом. Приближался финал оперы. И в этот момент послышался отдаленный грохот. Наташа с Никитой мгновенно пришли в себя. Сказка кончилась.

– Ты слышишь? – прошептала Наташа. – Кажется, кто-то пытается открыть дверь...

– Точно! – Никита схватил ее за руку, и они побежали, спотыкаясь, к выходу.

Когда стояли у подножия лестницы, дверь медленно, рывками, стала открываться. Наташа вдруг услышала знакомые голоса.

– Костя, еще сильнее! – командовала Настя. – Мало каши ел, что ли?..

– Да ты сама попробуй, – ворчал тот. – Это тебе не почтовый ящик взломать...

– Настя! – закричала Наташа.

– Костя, она здесь! Костя, ты слышишь! – заверещала Настя.

Через мгновение Никита с Наташей были уже на свободе.

– Наташенька! – вопила племянница так, что Наташа всерьез стала беспокоиться за ее рассудок. – Я тебя нашла, нашла, нашла!..

От яркого света у Наташи болели глаза. В воздухе медленно кружился снег и таял, не долетая до земли. Первый снег.

– Мне никто не верил! Я говорю – пап, мам, Максим придумал страшный розыгрыш и похитил Наташу, а они не верили! – кричала Настя. – Они сказали, что я все придумала. А сегодня я тебе позвонила на работу, и заведующая, ну, Галина Викторовна, сказала, что тебя нет и что, если ты не придешь к обеду, она тебя уволит. Тогда я окончательно поняла, что ты попала в беду, и мы с Костей Дьяковым сразу поехали сюда... Костя тоже не очень мне верил, но он все равно со мной поехал! Мы нашли это Григорьино, и этот развалюшный замок, и дверь – ее ломиком подперли, нижний конец его так глубоко в землю ушел – еле выковырнули, а тут ты... то есть вы! Это Никита, да? – протараторила Настя и покраснела.

– Настя, я тебя обожаю... – с облегчением произнесла Наташа. – Ты просто... ты от смерти нас спасла!

– Какие же вы чумазые! – сиплым голосом произнес Костя Дьяков и засунул большие красные руки в карманы. – Как бомжи, ей-богу...

– Да, Наташ, ты очень чумазая, – забеспокоилась Настя. – Лицо вон все в саже, и куртка...

– Мы костер разводили, чтобы согреться, – сказал Никита, серьезно глядя на девочку. – Но что грязные – это ерунда. Мы еще очень голодные...

Они стали спускаться с холма по тропинке вниз. От голода и усталости ноги не слушались Наташу. Никита крепко держал ее за руку, а с другой стороны шли Настя с Дьяковым и обсуждали, что теперь они сделают с Максом. У подростков, оказывается, была на редкость необузданная и кровожадная фантазия.

– Да уж, первым делом – непременно к Максу! – мрачно согласился Никита. – Покажем ему кузькину мать...

– Нет, сначала домой, – воспротивилась Наташа. – Я очень грязная и хочу есть! А с Максимом я разберусь сама.

– Почему – ты? – недовольно произнес Никита. – Это вообще не женское дело...

Дьяков с Настей тоже протестующе зашумели, поддерживая его.

– Не спорьте! – закричала Наташа. – Я должна сама с ним поговорить!..

* * *

Сидя в вагоне электрички, Настя и Костя Дьяков с неподдельным интересом наблюдали за препирательствами Наташи и Никиты.

– Ты, оказывается, драчливый... тебе только дай повод!

– С чего ты взяла, что я собирался драться с твоим Максом?

– Ты бы видел свое лицо! Даже не так – ты не драться, ты убить его хотел!

– Скажешь тоже... А ты, оказывается, упрямая – ну просто с места не сдвинешь!

– Ты меня не знаешь.

– Это ты меня не знаешь!

Потом, приехав в Москву, они стали прощаться. Здесь, в вокзальной сутолоке, было трудно найти нужные слова, и прощание получилось каким-то скомканным и поспешным.

Настя с Дьяковым вызвались проводить Наташу до дома, а Никита поехал к себе.

– Настя, золото мое, никому ничего не говори, особенно маме – ей ни к чему лишние переживания!

Наташа была особенно нежна со своей племянницей.

Дома, отмывшись и перекусив, Наташа хотела сразу поехать к Максу, но потом ее словно что-то остановило.