Крутой парень - Оливия Голдсмит

Трейси очень раздражало, что каждый встречный к слову «Привет», обязательно добавлял: «Ну и стрижка!», или того не лучше: «Какие у нас ушки!», или просто удивленное: «Трейси?!» В таких условиях нелегко было идти в логово врага, но Трейси воображала себя современной Жанной д'Арк. Ее голоса говорили, что Джон должен быть повержен. А то, что она использует одного врага, чтобы победить другого, ее совершенно не волновало.

Трейси остановилась у кабинки будущей союзницы. При всем желании нельзя было не признать, что Элисон божественно прекрасна. Она сидела за столом, склонясь над работой, и заметила Трейси только тогда, когда та подошла к ней вплотную.

— Привет, Элисон. Ты не могла бы сделать мне одолжение? — попросила Трейси.

Элисон удивленно посмотрела на нее небесно-голубыми глазами. Трейси автоматическим жестом коснулась волос.

— Я знаю, меня слишком коротко подстригли, — предупредила она первый удар Элисон.

— А, ты изменила прическу? — удивилась Элисон.

Это замечание показалось Трейси обиднее, чем все остальные вместе взятые. Конечно, Элисон не волновало, как выглядят другие женщины. У нее не было конкуренток.

— Неважно. Я тут достала билеты на концерт «Радиохэд» и пригласила одного знакомого, но мой парень взбесился. Может, ты сходишь вместо меня?

В первый раз в жизни Трейси увидела в глазах Элисон что-то еще, кроме скуки.

— Ты что, шутишь? Я две недели пыталась выбить пропуск для прессы. Я сделала для этого все возможное.

Трейси вспомнила, как Элисон обращалась с Маркусом. Интересно, что значит «все»? Она что, переспала за этот вожделенный, но недосягаемый пропуск со всей администрацией? Вряд ли. Она скорее обещает, но не дает.

— Я безумно хочу пойти, — добавила Элисон.

— Отлично! Значит, ты сходишь с моим другом Джонни.

Неожиданно огромные глаза Элисон по-кошачьи сузились.

— Подожди-ка! А это не твой кузен из провинции или что-то в этом роде? — подозрительно спросила она.

— Ну ты скажешь, — рассмеялась Трейси. — Не думай, это не родственник. Разве стала бы я так стараться ради кузена? Это тот парень, ради которого Бет бросила Маркуса.

— Правда? — спросила Элисон. — Я не знала, что Бет встречалась с Маркусом. И вообще я думала, это он ее бросил, — добавила она, выступая одновременно в роли дуры и вруньи.

Трейси пожала плечами.

— Ну, я не знаю всех подробностей, — ответила она с притворным равнодушием, подавляя желание дать этой гадине пишущей машинкой по голове. — Я только знаю, что он некоторое время встречался с Бет, и все девушки в редакции от него без ума. Мы с ним иногда видимся, но Фил об этом не знает. Поэтому сходи вместо меня на концерт, а если захочешь, он перед этим сводит тебя поужинать.

Трейси наблюдала, как хищный огонек медленно разгорался в глазах Элисон. Маленькие колесики крутились за гладким лбом, и Трейси читала мысли своей союзницы-врага, как бегущую строку на экране телевизора. Элисон взвешивала, стоит ли удовольствие отбить у Трейси парня риска испортить отношения с Маркусом.

— Ладно, согласна.

За спиной Трейси послышался противный смешок, Маркус словно материализовался прямо из ее мыслей. Трейси испугалась: может быть, совсем не Элисон рискует сейчас своей работой?

— Мы как раз говорили о мужчине, от которого без ума вся редакция, — попыталась польстить она, но Маркус не улыбнулся.

— Трейси, могу я с тобой поговорить? — спросил он и, не ожидая ответа, повернулся и пошел по коридору.

Слышал ли он то, что она говорила? И с какого момента? Трейси решила, что, если ее уволят, это будет только к лучшему. Путь к кабинету Маркуса показался ей бесконечным. К концу ее стало трясти.

— Я тут кое-что слышал, — сказал он, усаживаясь в кресло и забрасывая ноги на стол.

Трейси не знала, сесть ей или нет, но все-таки решила сесть. Неужели он собирается говорить с ней о том, что она познакомила Бет и Джона? Или отругает за то, что она пытается использовать Элисон в качестве секретного оружия? А может, он подслушал, как она жаловалась, что он забрал у нее статью о Дне поминовения и отдал Элисон? И выдвинула свою версию, почему он это сделал? Она сцепила руки на коленях в замок, чтобы не дергать себя за волосы.