Неизменная любовь - Ольга Горышина

Никакой понедельник не был еще настолько тяжелым, как этот: я поняла, что старость не радость, когда оказалась не в силах подняться с пола даже после серии упражнений. Мантра моя была проста — я еще не старуха — без вдохов и выдохов, но ничего не помогало. Зато вся квартира сияла до рези в глазах. В дополнение к спине болела голова, от краски, которой я надышалась. В субботу я уехала, как стемнело, домой, оставив Артема ночевать в квартире одного, а в воскресенье осталась с ним, решив, что в моем состоянии лучше открыть окна и завернуться в спальник, чем рисковать своей и чужими жизнями, садясь за руль. Осталась спать. В прямом смысле.

Что скрывать… Я заглядывалась на Артема. Особенно, когда тот разделся по пояс, но всякий раз напоминала себе, что он не Паясо, что, несмотря на отсутствие на пальце кольца, я замужем и… что этот мальчик на меня работает и случись что, об этом тут же донесут мужу. Пусть я и безумно на него злюсь, но я не дура… Хотя бы в действиях. Мысли контролировать оказалось куда сложнее. Впрочем, Артем не делал никаких поползновений в мою сторону. Даже не бросал откровенных взглядов, как делал Паясо. Видимо, для него я была слишком стара. И все эти пляски вокруг меня были вызваны исключительно желанием удержаться на работе и получить прибавку к зарплате.

— У тебя есть дети?

Да, мы перешли на ты после третьей окрашенной стены.

— Сын. Но он вырос и живет один. Вернее, с девушкой.

Про мужа Артем тактично не спросил. Кольца нет. И баба в возрасте — моветон. А если бы спросил, ответила бы, что мужа нет. Не для того, чтобы дать Артему карт-бланш на отношения, а потому что злилась.

Мужа не было. Совсем. Не позвонил. Не написал. Мать тоже не звонила. Думала, я в Финке. Мыслями я была именно там, а телом здесь. И у Березова были все шансы потерять мое тело, прояви я чуть больше прыти. Неужели Артем отказался бы от меня? Неужели я могла предложить?

С Адамом все было романтично, а здесь никакой романтикой не пахло… Только обидой с моей стороны и жаждой благоустройства в чужом городе — с другой. Артем, возможно, не знает, как начать наступление. Квартира есть, машина есть, мужа нет, сын далеко — самое оно, чтобы запрыгнуть на трамплинчик… Какая пошлятина, господи…

Лежа на полу — руки вверх, ноги вниз — и глядя в белый потолок, который мы не трогали, я понимала, что мне плохо: и физически, и морально, и я просто обязана выйти из комнаты и что-то сделать. Но я лежала. Уже, кажется, целый час. И за этот час могла хотя бы доползти до кухни.

Артем ушел вчера вечером. Переодеться перед работой. И потому что я не предложила ему остаться. Сейчас он мог бы принести мне хотя бы кофе. Пусть даже и среднего рода. Пусть и из ларька. Нельзя в моем возрасте и в моем состоянии работать по-стахановски. Я поднялась, умылась, влезла под горячие струи воды, кайфуя от цветочного аромата геля для душа. Сейчас куплю кофемашину и можно сказать — переехала.

— Яна, где Артем? — услышала я в телефон очень странный вопрос.

— Настя, откуда мне знать…

Пауза. Театральная. Потом тихий голос.

— Прости, Яна, но когда я звонила ему вчера, он сказал, что он у тебя… Не мое дело, просто…

— Он действительно был у меня, — заскрежетала я зубами. Плевать, что она там подумала. Перед ней мне незачем оправдываться. Да и не в чем, в конце-то концов. — Но сегодня, где он, я не знаю.

— Если он тебе позвонит…

— Он мне не позвонит и даже не позвОнит. У него нет моего телефона. Если не придет на работу в течение часа, увольняй. Пусть переквалифицируется в моляры. Способный парень.

— Яна, я не скажу ничего…

— Настя, твою мать! Сколько ему лет? Ты паспорт видела, я нет. Он мне квартиру красил. Где он сейчас, я не знаю и знать не хочу. Ты сериалов пересмотрела.

— Ян, я действительно рада, если это так…

— Настя, ты ку-ку точно! Я сейчас поеду за кофемашиной. Приходи на кофе, полюбуешься нашей работой. Я тоже красила.