Не оставляй меня - Эмма Скотт

Он застонал мне в рот, а потом с трудом оторвался от меня.

– Боже мой, – сказал он. Я чувствовала, как напрягается его член под плавками. – У тебя вкус соленой карамели, – он снова поцеловал меня, прижимая мои бедра к своим, – нам придется жить здесь.

– Ах, да? – сказала я, обвивая руки вокруг его шеи.

– Буквально прямо здесь, в воде. Меня арестуют, если я выйду.

Я рассмеялась и пошла дальше, глубже в океан, прикрывая переднюю часть его тела своей. Я откинулась назад, увлекая его за собой, и мы поцеловались над поверхностью и под ней, прежде чем успокоиться в воде, не говоря ни слова.

Джона держал меня, пока я плыла на спине, уткнувшись головой в его плечо, и у меня возникло мимолетное желание, и правда, жить здесь. Не в Сан-Диего, а в этом дне, в этом мгновении, снова и снова, навсегда.

Мы поужинали в Чарт-Хаусе, пляжном ресторане, который был, возможно, слишком роскошным, но жизнь была коротка, а деньги на то и деньги, чтобы их тратить. Особенно сегодня.

Потом мы пошли вдоль прибоя, держась за руки и неся обувь в руках. Полная луна зависла над горизонтом. Ее свет разлился по черному океану конусом расплавленного серебра.

– Это была хорошая идея, – сказал Джона. Он остановился и окинул взглядом волны, – каждое решение, которое я принимал с тех пор, как встретил тебя, было хорошим. Отвез тебя домой в тот первый вечер, поел в той забегаловке, позволил остаться на несколько дней, попросил вернуться, когда ты уехала.

– Я была немного настойчива в некоторых вопросах, – сказала я.

– Слава богу, что это так, – он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его полные лунного света глаза были полны ярости, – моя семья и друзья спрашивают меня, чего я хочу. Что я хочу сделать или увидеть, кроме изготовления стекла. И я сказал им только то, чего не хочу. Я не хочу ехать в какое-то далекое место, просто чтобы сказать, что я поехал. Я не хочу взбираться на гору или выпрыгивать из самолета. Немного адреналина, а затем снова на земле – эти искусственные моменты не то, чего я хочу.

Он провел рукой по моим волосам, притягивая меня ближе.

– Вот то, чего я хочу. Ты и я в таком месте, как это. Вне времени. Мы гуляем по пляжу, едим, плаваем или занимаемся любовью, когда нам этого хочется, – я услышала, как у него перехватило дыхание, и его следующие слова были сказаны как-то отчаянно грубо, – это жизнь, Кейс. Это именно то, чего я хотел, но я не знал, с кем я мог сделать это.

Я почувствовала, как в глазах защипало от слез, и издала хриплый смешок.

– Со мной.

– С тобой, – он взял мое лицо в ладони, коснулся губами моих губ, – всегда и только с тобой.

На следующий день мы запланировали много всего. Начать решили с утренней прогулки по пляжу и завтрака в кафе «Панникин».

– Сюда мы с моей лучшей подругой Лорой часто приходили, когда прогуливали занятия, – сказала я, – здание этого кафе когда-то было железнодорожной станцией.

Джона потянул за уголок салфетки и аккуратно разорвал ее на полоски.

– Дом твоих родителей, должно быть, близко.

– Около трех километров на восток, – ответила я, но мы здесь не для этого. То, что мне нравится в Сан-Диего, находится далеко от моего дома.

Джона мягко улыбнулся.

– Покажи мне все.

Я повела его в свой любимый киоск с рыбными тако на обед, а затем мы купили пончик в лучшей пекарне мира. Мы прогуливались по набережной Пасифик-Бич, заполненной пешеходами и скейтбордистами.

– Ты хочешь увидеть место, где я впервые поцеловалась?

– Не очень.

– Что? Думаешь, ты не сможешь тягаться с четырнадцатилетним Рики Морено с его брекетами и неприятным запахом изо рта?

Губы Джоны самодовольно изогнулись, когда он скользнул рукой по моей шее и поцеловал меня. Мужской поцелуй, требовательный и глубокий, от которого у меня перехватило дыхание.

– Кто вообще этот Рики? – пробормотала я.

Он выгнул бровь, как я любила.

– Вот именно.

Мы снова двинулись вперед, обнявшись.

– Поцелуй в том казино действительно был моим первым, – сказала я.

– Мой джекпот-поцелуй?

– Это был первый раз, когда мужчина поцеловал меня, потому что это было идеальное время и место для поцелуя. Нужный момент. Не потому, что он надеялся, что это приведет к чему-то.

– Но я хотел, чтобы это привело к чему-то, – сказал Джона, – к этому. К нам.

Я улыбнулась из-за теплоты, которая разлилась во мне от этих слов.

– Это у меня тоже в первый раз.

День таял, пока мы бродили по Сан-Диего. Потом вернулись в отель, занялись любовью, немного поспали. Мы приняли душ и отправились ужинать в маленькое кафе, где продавали крабов, а после, когда сумерки сгустились, забрались в арендованный кабриолет.

– Еще есть время, если ты хочешь увидеть своих родителей, – сказал Джона, – не думай обо мне и моем удобстве. Это твое дело.

Я перевела дыхание.

– Я действительно не хочу ни видеть их, ни разговаривать с ними. Но, может быть… мы могли бы проехать мимо дома. Я бы не была против этого.

Это была правда: я хотела, нуждалась знать, был ли этот дом все еще моим домом.

Джона завел мотор.

– Давай сделаем это.

– Хорошо. Но… поднимем крышу, хорошо? Так, чтобы они меня не увидели.

Он улыбнулся и нажал кнопку. Верх машины со щелчком опустился на место.

Я направила Джону в район Бриджвью, где дома были меньше, чем громады Мишн-Хиллз на западе.

– Вот этот, – сказала я, чувствуя, как сердце колотится в ушах, – остановись здесь.

Джона подъехал к обочине. На другой стороне чуть ниже по улице стоял двухэтажный дом, выкрашенный бледно-голубой краской с белой отделкой. Старый «Субару» моих родителей был припаркован на улице.

– Они не могут пользоваться гаражом, – рассеянно сказала я, – там полно старой мебели и антиквариата, который унаследовал мой отец, когда умерла бабушка.

Мой взгляд скользнул по дому, задержался на желтых квадратах света, падающего из окон.

– Они дома, – тихо сказала я.

Джона склонился над приборной панелью, положив голову мне на плечо. Он взял мою руку и сжал ее.

– Делай, что хочешь, Кейс.

Дом расплылся, и слезы наполнили мои глаза.