Поезд жизни на колее судьбы - Александр Шельфский

– Да. После войны я вернулся к родителям в Москву, остался жить там. Жену и дочку навещаю на кладбище два раза в год. Зимой, когда они умерли. И летом, когда родилась наша дочь. Из года в год. Один раз зимой не смог несколько лет назад. Операция была, а затем восстановление.

– Вы очень бодро выглядите, – заметила Екатерина искренне, потому что внешность выдавала его годы, но движения его, то, как он говорит в восемьдесят пять лет заслуживало уважения.

–

Спасибо, – смущенно улыбаясь, поблагодарил он, – знаете, стареть никогда не хочется

.

И главное, ты в это не веришь! Ты идешь в двадцать, тридцать, даже сорок лет, смотришь на стариков и думаешь: «Ну я точно таким не буду. Я исключение. Я всегда буду таким, как сейчас». А потом идешь ты все медленнее, каждое движение дается труднее, организм делает позывы…и ты понимаешь, что стареешь также, как стареют все вокруг. Знаете, вот у меня была кошка, у нас с женой, которая сейчас со мной. Она долго жила и умерла в восемнадцать лет по ихнему, кошачьему. Это очень долго. Но знаете, как она умирала? Я предлагал жене ее усыпить, но она не в какую этого не хотела. Мы уже жили вдвоем, дочки съехали, – он сказала это предложение так быстро, что Екатерина не сразу поняла, – она умирала как человек. Кошка умирала как человек! Она только лежала, извините за подробности, какала и писала под себя. Она кричала, когда ей было больно, даже слезы! Я впервые увидел кошачьи слезы. Ей делали уколы специальные, обезболивающие,

– слово «обезболивающие» он произнес как «обесбаливающие»

, – она была в другой от нас с женой комнате. И знаете, что в итоге произошло. Тогда…я такого не ожидал. Мы с женой утром просыпаемся, а она лежит на полу перед нашей кроватью. Свернулась в клубок и положила голову на передние лапы. Уже мертвая. Вы представьте, она из последний сил как-то дотелепалась до нас! Легла рядом с нами, как раньше. Пришла к хозяевам, к тем, кто заботился за ней. И умерла, – он вдруг усмехнулся и с ироничной улыбкой и интонацией сказал, – ухаживали, ухаживали, а смерть все равно проспали, – затем продолжил уже с той же интонацией, как говорил ранее, – просто мне этот эпизод запал так сильно в жизнь. У всех все происходит одинаково. Обезьяны в джунглях будут умирать также как и люди. И наоборот

.

Повисла пауза. Екатерина не могла и не знала, что сейчас сказать.

«Да и нужно ли сейчас что-то говорить?»

– Вы извините, что я так много о смерти сегодня.

– Ничего страшного. Вы мне открыли новое, чего я не знала ранее.

– Вы, наверное, хотите спать? – поинтересовался мужчина.

– Да знаете, ваши рассказы так затягивают, что, честно, сон пропал, если он и был, – она улыбнулась.

Собеседник улыбнулся ей в ответ.

– Если вас что-то конкретное интересует, то вы спрашивайте, не стесняйтесь.

– Спрошу, – Екатерина ненадолго задумалась, – а вот вы можете сказать, за что вы воевали? Конкретно вы, – она указала рукой на своего собеседника.

– За что я воевал? Я воевал за людей, которые мне дороги, за свою страну, с великой историей, страну, которая дала миру множество писателей, художников, композиторов. Но в первую очередь все же, я воевал за самых моих близких. За жену, за дочь, за родителей, и за близких друзей. Это был мой стимул. Оставить их я мог только, если бы умер.

– Какие люди были рядом с вами на войне? Я имею ввиду солдат, товарищей.

– Абсолютно разные. Как и в жизни. Вот там были все. И те, кто получал нескрываемое удовольствие от того, что мог убивать. И такие, которые были настолько безрассудны, что почти всегда расплачивались за это пулями врагов. Были и те, кто прятался за спины других и выживал. Разные были, но, конечно, большенство нормальных, приличных людей. Да и война меняет людей очень сильно. Психологически для некоторых это очень трудно. Самострелы тоже были. Было все. Все были хороши. И нацистские солдаты, и советские. Но никогда нельзя всех грести под одну гребенку. Я еще раз скажу, что было абсолютно все и были абсолютно все. С обеих сторон.

– Понимаю.

Они говорили еще долго. Екатерина потом стала больше раскатывать о себе, о родителях. Были в их общении и моменты, когда они смеялись, были и грустные. Главное, что было – это такое откровенное, близкое общение, которое Екатерина никогда не испытывала с посторонними людьми.

Она сходила в туалет и вернулась в купе лишь около трех часов ночи. Девочка спала тихо, а женщина совсем чуть-чуть похрапывала. Екатерина легла на полку, но глаза сами не могли закрыться. Ее переполняли эмоции, чувства, возбуждение после такого общения. Они сейчас не могла четко думать, но и спать тоже не хотела.

Через какое-то время вернулся мужчина, они тихо пожелали друг другу доброй ночи. Они могли общаться и дальше, но не стоя в проходе. А здесь в купе они были уже не одни. Она знала, что он не спит, но общение продолжать было невозможно здесь.

«Ехали бы в купе одни, то всю ночь могли бы проговорить, но и так…много для меня нового именно из, как говориться, первых уст. Жаль, что завтра мы уже разойдемся и больше, наверное, никогда не встретимся. Может, попробовать утром обменяться адресами и телефонами? Посмотрим. За такие встречи я благодарна жизни».

Но физика организма постепенно брала свое и глаза начали слипаться. Скоро Екатерина уже спала под мерный стук колес идущего в Санкт-Петербург фирменного поезда.

ЧАСТЬ 2

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ

Александр вынырнул из под воды и поплыл дальше от берега. Погода была пасмурная и все небо было серым, а порой шел мелкий дождь. В такой день народу на пляже озера не было.

Уже пятый день Александр и Елизавета отдыхают в пансионате в Ленинградской области. Но погода их не радует. Половину отдыха они уже провели, но температура и погода радовали их только первые три дня. Дальше пошли дожди и наступило небольшое похолодание. Однако это не мешало Александру каждый день плавать по несколько раз. Вот и сегодня вечером, он плывет все дальше от берега. Елизавета же заходила в воду в такую погоду один раз, днем.

Находится сейчас в воде было для Александра одним удовольствием. В ней было тепло, потому что за теплые дни, которые долго стояли, она прогрелась, да и сейчас было пасмурно и хмуро, но не холодно. Прохладнее, по сравнению с тем, что