Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

У него перехватывает дыхание, когда я касаюсь губами головки его члена, заставляя его задрожать.

— Кто бы мог подумать, что из копа так легко вытянуть информацию?

Я улыбаюсь, обводя головку языком, и его глаза встречаются с моими.

— Сладкая, я больше не коп, — со стоном произносит он. — И я скажу тебе все, что ты захочешь, но ты же понимаешь, что это было бы принуждением, если бы я все еще был им?

Когда я провожу языком по кончику, то ощущаю вкус его возбуждения.

— Как долго ты фантазировал об этом? О моих губах на твоем члене. — Я беру его до самого горла.

Он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— С первого, блядь, момента, когда увидел тебя.

Я дважды двигаю сжатым кулаком, а потом начинаю дразнить, проводя языком только по венцу.

— Черт, ладно. Когда я снова увидел тебя на винокурне, в бондарном цехе. Эти твои красные губы… Черт возьми, я хотел размазать эту красную помаду, трахнуть твой рот и кончить на эту красивую грудь.

Я снова беру его глубоко, на этот раз проводя языком по нижней стороне его напряженного члена. Затем я обхватываю его губами и сосу, втягивая щеки и ускоряя темп, чтобы довести его до конца. Стон, вырвавшийся у него, заставляет меня почувствовать себя богиней, вознаграждающей своего последователя. Плотно сжав губы, я позволяю языку играть, двигаясь вверх и вниз, помогая себе ладонью, сжимающей его основание.

Я резко отстраняюсь от него, желая узнать, о чем он фантазировал, когда я принесла пластыри.

— Когда я услышала тебя на кухне?

Он открывает глаза, такой уязвимый, но готовый к тому, что я продолжу.

— Я представил себе, что трахаю твою грудь и твой рот.

Его голова откидывается назад, когда я снова беру его.

— Я хотел знать, как хорошо мне будет с тобой. Как красиво ты будешь выглядеть, стоя передо мной на коленях.

Когда он издает еще один стон, я беру его глубже, и двигаюсь быстрее.

— Блядь! Вот так.

Его дыхание учащается, и беспорядочные влажные звуки моего рта, вместе с отрывистыми звуками, которые срываются с его губ, так заводят меня, что мои бедра сжимаются, требуя трения.

— Этот гребаный идеальный рот, — говорит он, все его тело напрягается, а пальцы сжимают мои волосы. — Ты заставишь меня кончить.

Я поднимаю на него глаза, слюна стекает по подбородку, и он видит, что я не собираюсь останавливаться. Я собираюсь принять все, что он мне предложит. Когда он понимает это, он говорит:

— Ты хочешь, чтобы я кончил тебе на язык?

Я киваю, чтобы дать понять, что у него есть мое разрешение. Затем я ускоряю темп, заглатывая его член так глубоко, как только могу, не вызывая рвотных позывов. Его бедра вздрагивают, а рука крепче сжимает мои волосы, и он прерывисто выдыхает.

— Глотай, сладкая.

И он кончает мне в горло, сопровождая это гортанным стоном, который может стать моим новым любимым звуком.

Таймер духовки пищит как раз в тот момент, когда я сглатываю, и мои губы соскальзывают с его члена. Вытерев уголок рта, я встаю, чтобы выключить таймер.

Он откидывается назад, как будто стойка — единственное, что удерживает его на ногах.

— Это было за кофе? — Зарываясь пальцами в мои волосы, он обнимает мое лицо ладонями.

— Никто не нашел времени даже подумать о том, какой кофе я пью, не говоря уже о том, чтобы выяснить, что я люблю, а потом приложить усилия, чтобы раздобыть его. И если бы я не помогала Хэдли на дне рождения Эйса, то с удовольствием была бы твоей парой на вечеринке.

Восстановив равновесие, он выпрямляется и берет мою руку, притягивая меня к себе. Он не использует слов, всегда просто делает. От того, как этот мужчина целует, прижимаясь всем телом, у меня перехватывает дыхание.

Глава 31

Грант

— Давай-ка я попробую. — Я протягиваю руку и жду, пока она отдаст мне красный лак для ногтей, который держит двумя пальцами.

Подняв голову, чтобы посмотреть на меня, она сдувает с лица прядь волос.

— Что? Ты собираешься сделать это для меня?

— Да.

Ее брови удивленно приподнимаются, и на лице появляется легкая ухмылка.

Я делаю пальцами приглашающее движение.

— Дай это мне.

Она смеется, растопырив пальцы, чтобы высушить только что нанесенные слои. Сжимая в пасти веревочную игрушку, Джулеп возвращается на одеяло, которое мы расстелили на поле рядом с тем местом, где плавали с Линкольном и девочками. Я снова бросаю ее, и смотрю, как она бежит за ней, а потом тяну ногу Лейни к себе на колени.

— Дай мне одного, — говорю я, кивая на пакет с мармеладными мишками в шоколаде, который она припрятала в нашей сумке-холодильнике.

— Когда ты в последний раз красил кому-то пальцы на ногах?

Я сосредотачиваюсь на кисточке и медленно провожу ею по большому пальцу ее ноги.

— Ларк пыталась сделать это сама, но потом расстроилась, что получилось не очень хорошо, поэтому я посмотрел видео на YouTube и сделал это за нее.

Краем глаза я замечаю, как она смотрит на меня.

Я поджимаю губы, пытаясь сдержать улыбку. Я знаю, что она придает этому слишком большое значение.

— Что?

— Это было совсем не то, что я ожидала от тебя услышать.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, но вместо того, чтобы рассказать, чего она «ожидала», она говорит:

— Ты совсем не такой, каким я тебя представляла.

Я сосредотачиваюсь на маленьких пальчиках. По правде говоря, это не так уж и сложно.

— А каким ты меня представляла?

— Грубым мудаком с проблемами в прошлом.

Я разражаюсь смехом, чуть не размазав лак.

Она улыбается, наблюдая за мной. Это единственное, что остается неизменным в наших отношениях — она умеет добиться от меня реакции.

— Но это совсем не ты. — Она вздыхает. — Ты мудак, когда хочешь им быть, но в остальное время ты из тех парней, на которых девушки вроде меня надеются, что они приедут верхом на лошади и сделают все… лучше.

Услышав это, я перестаю красить ей ногти. Эта женщина — нечто особенное.

— Ты мне нравишься, — говорит она чуть громче шепота.

Опустив глаза, я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы закончить свою работу качественно. С ухмылкой, потому что мне хочется немного подразнить ее, я говорю:

— Это хорошо.

Она фыркает от смеха.

— Посмотрим, будет ли тебе казаться, что это просто «хорошо», когда позже я буду скакать на твоем члене.

— Господи Иисусе.

Моя