Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

только в ужасе отпрянул, когда понял, что это носок, покрытый коркой и жесткий от

какого-то подозрительного белого вещества.

«Жерард!» воскликнул я, держа предмет на расстоянии вытянутой руки. «Что это, черт

возьми, такое?»

Жерард оглянулся с кровати, на которой лежал, с чизбургером номер пять в руках. Когда

он увидел, что я держу в руках, его щеки окрасились в восхитительный розовый цвет.

«О, эм, я могу объяснить...» Он смущенно потер затылок.

Я приподнял бровь. «Пожалуйста, объясни. Потому что с того места, где я стою, это

выглядит как свидетельство твоих приватных игр».

Если это возможно, Жерард покраснел еще больше. «Слушай, я парень, ясно? У нас есть

потребности. Это совершенно естественно!»

«Ага. И я полагаю, что использовать носок в качестве личного дрочебанка - это тоже

«совершенно естественно»?»

«Эй, это удобно! И держит вещи... в узде». Он жестом показал неопределенно указал на

свою промежность гамбургером.

Я сморщил нос от отвращения. «Сдерживает? Жерард, эта штука практически

биологическая опасность. Когда ты в последний раз его мыл? Или я вообще хочу знать?»

У Жерарда хватило приличия выглядеть пристыженным. «Я... я не могу вспомнить».

«Конечно, не можешь». Я тяжело вздохнул и бросил носок в корзину для белья. «Слушай, я все понимаю. Ты крепкий молодой человек со здоровым либидо. Задушить курицу -

обычное дело».

«Ого, сколько эвфемизмов для дрочки ты знаешь?» Жерард спросил он, в равной степени

пораженный и опечаленный.

«Видимо, больше, чем ты». Я окинул его суровым взглядом. «Дело в том, что, хотя я и

понял, что ты время от времени делаешь пятипалые движения, мне не нужно видеть

последствия. Тем более, когда они прилипли к твоим носках, как какая-то извращенная

палочка».

Жерард поднял руки в знак капитуляции, чуть не уронив при этом свой бургер в процессе.

«Ладно, ладно, я понял. Я буду более сдержанным в отношении своего «личного

времени». И впредь буду сам стирать».

«Чертовски верно, будешь». Я с досадой отвернулась к куче одежды.

«Может, я и живу с тобой, но я не буду трогать твои заскорузлые от спермы носками. Это

слишком далеко, даже для меня».

Жерард усмехнулся, доедая последний кусочек чизбургера.

«Понял. Обещаю, с этого момента мои привычки в мастурбации будут такими же

невидимыми, как трусы Человека-невидимки».

«Ну что, теперь все чисто и организованно?» спрашивает Алекс, отрывая меня от

воспоминаний о Жерарде и его привычках к мастурбации.

Я киваю, на моем лице появляется довольная улыбка. «Ага. Ты можешь есть с этих полов, хотя я бы не советовал».

Алекс открывает рот, чтобы ответить, но прежде, чем он успевает это сделать, рокочущий

голос разнесся эхом по арене. «Так, ребята, начинаем!»

Я обращаю свой взор на лед, где тренер Донован стоит вместе с командой. Они полностью

одеты в свою тренировочную экипировку и занимают свои позиции на льду.

Пока они отрабатывают несколько упражнений, я оцениваю тренера Донована. Он

внушительная фигура, высокий и крепкого телосложения, с огненно-рыжими волосами, которые соответствуют его тренерскому стилю. Он выкрикивает приказы и поправки, и я

поражаюсь тому, как легко звучит его голос впечатлен тем, как легко его голос разносится

по катку.

Я бросаю взгляд на Алекса и понимаю, что сходство между отцом и сыном просто

поразительно. У них такие же высокие скулы, такие же огненные волосы и даже

одинаковые уши.

«Знаешь, я даже удивлен, что ты не живешь в Хоккейном доме с остальными членами

команды», - замечаю я. «Тем более что твой отец - тренер. Я бы подумал, что ты захочешь

быть в гуще событий».

Улыбка Алекса слегка ослабевает, и он опускает взгляд на свой ноутбук, открытый на

Microsoft Word. «Я действительно хотел. Я умолял отца разрешить мне переехать в этом

году. Я думал, что будет так весело проводить время с ребятами и быть частью этого

братства. Быть с Кайлом...»

Он замолчал, и я нахмурился, чувствуя, что в этой истории есть что-то еще. «Но он сказал

нет?»

Алекс торжественно кивает. «Он настаивает, чтобы я жил с ним в здании факультета.

Говорит, что это «для моего же блага». Что мне нужно сосредоточиться на учебе и не

ввязываться в «хоккейные махинации», что бы это ни значило».

«Хоккейные махинации?»

«Я думаю о вечеринках, выпивке, девушках». Алекс машет рукой пренебрежительно. «Он

думает, что если я буду жить с командой, то внезапно превращусь в какую-нибудь дикую, неуправляемую шлюху».

Несмотря на себя, я усмехаюсь, представляя, как милый, старательный Алекс выходит из-под контроля. «А он знает, что ты его сын?»

Он смеется, но в его смехе есть нотка грусти. «Я знаю, верно? Я люблю команду, но я не

совсем из тех, кто стоит у бочки».

«Эй, в этом нет ничего плохого». Я прижимаюсь к его плечу.

«Ты прекрасен таким, какой ты есть, Алекс. И если жизнь с твоим отцом - это то, что он

считает лучшим для тебя сейчас, то все в порядке».

«Наверное». Он пожимает плечами, но я вижу, что он не совсем убежден. «Я просто мне

кажется, что я упускаю опыт колледжа. Я должен быть в состоянии делать свой

собственный выбор, совершать ошибки и все остальное, что связано с пребыванием

здесь».

В голове у меня зашумело, и я понял, что его слова прозвучали слишком близко к сердцу.

«Да, я это понимаю. Поверь мне, понимаю».

«Понимаешь?»

Я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух. «Я всегда был довольно в своем

собственном маленьком пузыре с моими книгами и сарказмом, чтобы составить мне

компанию. Но мой лучший друг Джексон всегда выталкивает меня из моей скорлупы.

Говорит, что мне нужно попробовать что-то новое, познакомиться с новыми людьми и

испытать все то, что может предложить колледж».

«А ты? Вылезаешь из своей скорлупы, я имею в виду».

Я язвительно усмехаюсь. «Не так часто, как следовало бы. Это страшно, выставлять себя

на всеобщее обозрение, рискуя получить отказ, смущение, и разбитое сердце. Гораздо

проще оставаться в своей полосе, где я знаю, чего ожидать».

Алекс понимающе хмыкает. «Но это ведь не совсем жизнь, правда? Если мы никогда не

рискуем, не бросаем вызов самим себе... используем ли мы по максимуму времени, которое у нас есть?»

Его слова задевают меня за живое, и в моей груди загорается огонек решимости и

возможности зажглись в моей груди.

«Ты прав», - пробормотал я скорее себе, чем Алексу. «Колледж - это для большинства

людей - это опыт, который бывает раз в