Любовь не предлагать - Алекс Коваль

До меня запоздало доходит, что я только что ляпнула.

Упс!

По новой воцарившаяся в квартире тишина обступает нас вместе с банкеткой со всех сторон. Я поднимаю на сестру виноватый взгляд. И встречаюсь с ее взглядом. Больших глаз, которые – клянусь! – вот-вот выкатятся из орбит.

– Дыши, – шепчу я.

– Дышу, – шепчет Ава. – Отец твоего ребенка… кто, прости?

– Арсений…

Одна секунда.

Вторая секунда.

Третья секунда.

– О-фи-геть! – с нервным смешком выдыхает Ава. – Я так и знала! Я знала! Чувствовала же, что тебя не просто так понесло в хоккей! Че-е-ерт! – подскакивает на ноги сестра. – С ума сойти!

– Не надо, – блею я нервно. – Ты мне пока нужна в твердом уме и здравой памяти.

– И давно вы с Бессоновым… ну… вот это вот всё, от чего появляются дети?

– Занимаемся сексом?

– Им самым!

– Ну… с первого дня знакомства.

– А день знакомства был?..

– В марте. То есть уже почти…

– Два месяца назад! – взвизгивает Ава. – Вы крутите шуры-муры уже два месяца и ни слова не сказали нам?! Нет, это уже не офигеть, а самое настоящее – ни хрена себе, Марта! И ты молчала? Все это время? Стой! Так это к тебе наш Ромео ускакал Восьмого марта? Охренеть не встать!

– Мгм. Но! В свое оправдание скажу, что шуры и муры мы крутим только две недели как! До этого у нас были ни к чему не обязывающие встречи для здоровья. Изначально мы планировали просто приятно провести время…

– Пока не поняли, что влюбились.

– Ну… да, – вздыхаю. – Но по всем моим подсчетам, между «я влюбилась» и «я беременна» должен был пройти еще как минимум хотя бы год! А не две, блин, недели! И я… я теперь не знаю, что мне со всем этим делать.

– Погоди, что значит «что мне делать»? А ты что делать собралась?!

Я пожимаю плечами:

– Честно говоря, пока совершенно не собралась. Меня только час назад осенило, что у меня задержка. Я растерялась. Испугалась. Запаниковала. И пришла к тебе, потому что… потому что ты же знаешь, что делать, да?

– И ты знаешь. Тест.

У меня к глазам подкатывают слезы.

– Эй, во-первых, не реви! Начнем с того, что задержка еще ничего не значит. Для начала нужно сделать тест. А лучше не один, а использовать сразу весь твой стратегический запас. Чтобы наверняка.

– А потом? – всхлипываю я.

– А потом действовать по ситуации.

– Боюсь, – выдыхаю дрожащими губами. – Очень боюсь!

– Боишься, что он окажется положительным? Или отрицательным?

– Я не готова стать мамой, Рель. Совсем не готова! Ну какая из меня мать? Посмотри на меня! – Подскакиваю на ноги и развожу руками. – Ребенок в теле взрослой тетки! Мне бы за себя научиться нести ответственность, о каких вообще детях может идти речь?

– Ты на себя наговариваешь. Да и, детка, к такому невозможно быть готовой.

– Возможно! – упрямлюсь я.

– Просто тебе страшно. Это нормально, – продолжает спокойно непрошибаемая Ава. – Да, это было, мягко говоря, неожиданно. Но беременность точно не приговор! Дети – не конец света. Тем более дети от твоего мужчины. Родить любимому человеку малыша – это же так…

– Ужасно!

– Ничего подобного! Просто на фоне стресса ты не можешь мыслить трезво.

– Нет, просто мы разные! И по-разному смотрим на вопрос материнства.

Ава, осуждающе вздохнув, упирает руки в бока. Стоит, подбоченившись, зыркая на меня из-под хмуро сведенных к переносице бровей. Совсем как наша мать.

Ну вот!

Вот опять я чувствую себя какой-то не такой!

Ненормальной. Неадекватной. Больной. Просто потому, что я не готова следовать пресловутым консервативным взглядам людей на мир, который уже давно претерпел глобальные перемены! Сейчас женщине не обязательно рожать, чтобы стать женщиной. Женщине не обязательно хотеть детей. И иметь их тоже не обязательно, чтобы на нее смотрели без осуждения. Черт побери, двадцать первый век на дворе! Камон, время свободы и феминизма! Время, когда женщине, чтобы быть самодостаточной, нужно всего лишь понимать, чего она хочет от себя, от людей вокруг и от собственной жизни!

Судя по цоканью Авы, последнее я произношу громко вслух.

– И что толку от того, что мы сейчас спорим? – спрашивает сестра. – Твоя беременность, если она есть, а мы этого еще пока не знаем наверняка, сама собой не рассосется. А чтобы знать наверняка, нужно пойти и сделать тест и дальше уже решать: да или нет. Спрятать голову в песок уже не получится, Марта. Понимаешь?

Понимаю.

Все понимаю.

Мне, блин, не пятнадцать лет!

Но столько чувств захлестывают разом, что я уже просто не вывожу. Разочарование, страх, паника, волнение, смущение, растерянность – их слишком много на меня одну. Я нехотя киваю, потирая переносицу, а у самой в висках «бум-бум-бум». От всех этих эмоциональных открытий и потрясений у меня начинается мигрень.

– Разувайся, проходи, – говорит уже мягче Ава. – Пойдем в нашу с Яриком спальню. Там ванная комната комфортней, чем в гостевой. Или, если хочешь, можем сначала попить чай? Успокоительный, например с ромашкой.

– Нет, спасибо, уже сама успокоилась, – бурчу я и скидываю кроссовки.

Стягиваю и бросаю на банкетку ветровку. Подхватываю коробочки с тестами и топаю за сестренкой в хозяйскую спальню. Наступает время эмоционального отката. Когда накрывает таким опустошением, что сил не остается даже спорить со старшей сестрой.

Она молча открывает передо мной дверь ванной.

Я молча захожу.

– Я жду тебя здесь, хорошо? – слышу вслед.

– Ты уверена, что… – сомневаюсь я.

– Да, – твердо обрубает Ава.

– Там, наверное, есть какие-то рекомендации по правильному времени применения…

– Поверь, если что-то есть, то тест уже и без правильного времени тебе все покажет.

– Господи, как вообще ты этот момент пережила в девятнадцать с Димкой одна и не чокнулась? Ты бы знала, как мне страшно!

Ава улыбается. Плечами пожимает.

– Я была не одна. У меня была ты, мама и папа.

– А…

– А у тебя есть я, Ярик, Димка, мама, папа, Бессонов и его родители, – загибает пальцы. – За твоей спиной как минимум группа поддержки из восьми человек, которые точно тебя не оставят вариться в твоей проблеме в одиночестве. Хотя, поверь мне, это пока тебе кажется, что ребенок – проблема.

– Я сейчас такой глупой себя чувствую!

– Давай, малая, выше нос! – подмигивает Ава. – Удачи! – Скрестив пальчики, машет мне ими и тут же закрывает дверь, оставляя меня в гордом одиночестве.

Выше…

Куда уж выше!

Я прохожу к зеркалу и бросаю взгляд на собственное растрепанное, раскрасневшееся