Любовь не предлагать - Алекс Коваль

– Хм, и что же ты вовремя не заменила?

– Я сказала – умные, Бессонов. Я никогда не относила себя к их числу.

– Дурочка моя, – цокаю я, улыбаясь, прижимая Царицу к себе.

Обнимаю. Утыкаюсь губами в ее макушку, закрывая глаза. В голове все еще не укладывается, что у нас будет ребенок. Уже есть. Живет в животе у этой капризной заразы, которая щиплет меня за бок, воинственно заявляя:

– Короче, мне нужно время.

– Я понял.

– И твоя поддержка.

– Сколько угодно!

– В любом случае! Готов ли ты мне ее оказать? Готов поддержать, если я решу… ну… что сейчас рожать не время, Арс? – спрашивает, а у самой голос дрожит.

Долгое мгновение я молчу. Понимая, насколько шаткая пока в ней уверенность, скрепя сердце в конце концов киваю. По крайней мере, это уже не категоричное «нет». Рано или поздно, я верю, она сдастся и примет факт нашей беременности как данность. Я хочу ребенка. Этого. Сейчас. Но напирать и заставлять ее не могу. Не имею права. Это ее тело. Ее здоровье. Ее жизнь. И в любом случае последнее слово тоже останется за ней.

– Я люблю тебя. И я с тобой независимо от исхода, детка.

Марта шмыгает носом и утыкается им же мне в шею, прошептав:

– Я тоже очень тебя люблю, Бессонов. Спасибо.

– Только одна просьба: не молчи. Если чего-то опасаешься, в чем-то сомневаешься, чего-то боишься – скажи мне. Все что угодно. Просто помни, что я рядом и что во мне есть еще одна потрясающая часть, помимо члена.

– Губы?

– Голова, пошлячка! – смеюсь я. – Голова, которой я умею думать. Иногда очень даже неплохо. Окей?

– Окей, – хохочет Марта, распуская своим тихим смехом мурашки по моим рукам.

– Ну что ж, а теперь нам как-то нужно объясниться с твоими родственниками. Особенно с Яриком, у которого явно накопились вопросики…

– Уф, а можно мы просто сбежим?

– Ну уж нет. – Беру в захват ладошку Царицы и подвожу к раковине. – Настало время взрослых поступков.

Врубаю теплую воду, под ее тихое ворчание смывая потекшую тушь с ее щек, попутно зацеловывая в нос, в губы, в скулы и лоб.

– И что это значит? – тянется к полотенцу Царица, когда следы истерики окончательно исчезают с ее лица.

– Что с этого дня ни от одной проблемы мы больше не убегаем. – Подхожу к двери, хватаясь за ручку, оглядываюсь. – Готова?

– Если я скажу нет, это что-то изменит?

– Дай подумать… м-м, нет?

– Ненавижу тебя, – вздыхает девчонка.

– Убедительно врать ты так и не научилась, – смеюсь я, открывая дверь.

Глава 50

Марта

Разговор с Авой и Яриком вышел занимательный. Реакция мужа сестры на новость оказалась не настолько взрывоопасной, какой мы с Бессоновым ее воображали. Однако душка Ремизов в сердцах пообещал Арсу кое-что накрутить на уши, если этот соблазнительный негодяй меня обидит. Сестренка пламенно поддержала своего мужа, уверив, что в довесок наподдает моему мужику подзатыльников и утыкает иголками куклу вуду, завершив свой спич пугающим:

– Теперь ваша жизнь никогда не будет прежней.

Па-ба-ба-бам…

Ну а следующие две недели моей жизни слились в одно нервное пятно с редкими проблесками умиления. Ава была права. Уже ничего не будет как прежде. Я все еще училась жить с мыслью, что теперь я, э-э, беременна. Шок-контент! И что, вероятней всего, ребенка я оставлю. Бдыщь!

Да, сама не верю, что действительно это говорю. Но после бесчисленных вечерних многочасовых разговоров с Бессоновым, череду которых открыл разговор в туалете Ремизовых, моя паника поутихла, а Арсения словно подменили. Постепенно, шаг за шагом этот чуткий засранец закладывал в моей голове совершенно новый взгляд на будущее материнство. Рисовал такие картинки, от которых захватывало дух. Давал понять, что ни при каком раскладе я не останусь одна. Как бы жизнь ни повернулась. Показывал свою готовность стать отцом и словом, и делом. Несмотря на то что его команда вышла на самую важную во всем сезоне серию игр – финальную, он умудрялся не только феерично играть в хоккей на льду, но и исполнять роль заботливого папочки дома.

Бессонов не пропустил ни одного моего приема у врача. Ни единого! Таскался со мной в несусветную рань по клиникам, чтобы сдать анализы. И слушал заключения докторов едва ли не внимательней, чем я сама, контактируя с человечками в белых халатах в разы охотнее, чем, собственно, сама беременная. Читай – я. Что уж там, доходило даже до того, что мы буквально пинками выгоняли Бессонова из кабинета гинеколога, в унисон с врачом уверяя: вот тут ему точно не место.

В итоге за эти две недели я ощутила от своего наглеца такую поддержку, какую ни разу, ни от одного мужика не ощущала за тридцать лет своей жизни. Папа, конечно, не в счет! Это абсолютно другой уровень.

И мне хватило всего двух недель, чтобы понять, какой фантастический во всех смыслах мне достался экземпляр в будущие мужья. Ага, вопрос со свадьбой тоже, как бы по умолчанию, уже был решен.

За эти четырнадцать дней вообще решилось многое, что неудивительно. Включая и вопрос с нашим переездом, которого не будет. Агент Арсения уже ведет переговоры с его нынешним клубом о подписании нового трехлетнего контракта. Так будет лучше, так будет проще, так мы оба хотим. И пока Бессонов трудится в поте лица, завоевывая со своей командой первый в своей жизни Кубок Гагарина, я медленно, но верно крепну в одном любопытном убеждении – иногда нужно просто кому-то довериться. А еще, что не менее важно, пустить жизнь на самотек. Ибо, как говорят умные люди, всему свое время. А еще: все, что ни делается, – все к лучшему. И еще куча народных умных-бла-бла-бла-фраз.

Да, я все еще боюсь до чертиков. Я живой человек, и это нормально! На меня все еще временами накатывает паника. И совсем не временами одолевает слезливая истерика. Хотя последнее, полагаю, больше зависит от шалящих гормонов. Так же как и моя неожиданно проснувшаяся любовь к корейским сериалам. Господи, это такой кринж, никому не говорите! Я все еще не вижу себя в роли заботливой мамы-наседки и даже близко не представляю, каково это: вырастить и поднять на ноги собственную кровиночку. А перспектива бессонных ночей, рева карапуза и беспорядка в доме заставляет дергаться глаз. Но какая-то совсем далекая и маленькая частичка моей души начинает тепло греть сердце, когда я представляю, как вкусно будет пахнуть в доме ребеночком, какая очаровательная у него будет улыбка и какой задорный