Прикосновение - Колин Маккалоу

— Странно, что вчера вечером Нелл не вышла к гостям, — заметила Руби, приветствуя сына объятиями. — А как Сун?

Ли обнял ее в ответ, неловко двигая шеей в тесном воротничке.

— А нельзя ли мне переодеться к завтраку по случаю воскресенья?

— Нельзя! Элизабет зайдет к нам из церкви, поэтому будет в приличном платье и шляпе. Но ты так и не ответил, как Сун.

— Разумеется, превосходно. Роль плутократа папе по вкусу — даже больше, чем титул пекинского князя. Мной он бесконечно доволен! Подозреваю, он уже проклинает тот день, когда отказался признать меня сыном.

— Ну он же не знал, каким со временем станет хорошенький пухлый младенец, — с улыбкой возразила Руби. — Его потеря — моя находка.

— Вчера ты уверяла, что Нелл непременно выйдет к гостям. Значит, ее вчерашнее отсутствие за ужином — редкое явление?

— Определенно. Но возможно, нынче Нелл убежденная дарвинистка и потому резко недовольна взглядами церкви на сотворение мира.

— В шесть лет? Мама, опомнись!

— Сынок, Нелл — маленький гений. Она интересуется в основном наукой, а еще рисует и пишет красками, лепит, прекрасно играет на фортепиано и арфе. Когда ладошка у нее подрастет и Нелл сможет брать октавы, еще неизвестно, кто из нас выиграет музыкальный поединок. Но далеко не все ее любят. — Руби улыбнулась. — Чаще всего она забавляется, шокируя людей, — звучит знакомо? Очень может быть, что вчера Элизабет просто не пустила ее к гостям. Нелл вмиг вывела бы епископа из терпения каверзными вопросами, а в довершение прочла бы лекцию о пенисе в расслабленном и возбужденном состоянии. Она помешана на анатомии, но еще не понимает, что выбирать подобные предметы для обсуждения позволительно далеко не в каждом обществе.

Ли расхохотался:

— Вот плутовка! Она мне уже нравится.

— Элизабет жилось тяжело, — продолжала Руби. — но я очень боюсь, как бы жизнь Нелл не сложилась еще неудачнее.

— У наследницы Кинросса? Мама, Нелл принадлежит к сливкам австралийского общества.

— Да, она носит фамилию Кинросс, но она девочка, Ли. Будущая женщина, которая уже сейчас претендует на то, что мужчины считают исключительно своей привилегией. Настоящий «синий чулок»! Александр, само собой, в восторге, но он не спасет ее от нападок и не сможет защищать всю жизнь.

Когда наконец явились после церковной службы гости, Ли с любопытством уставился на Нелл — и увидел миниатюрную копию Александра. Коротко остричь ее, переодеть в короткие штанишки — и получится шестилетний Александр. Ли испытал мгновенный прилив любви, но Нелл не собиралась отвечать ему взаимностью, не устроив прежде строгий экзамен.

Однако прежде следовало поздороваться с Элизабет и Анной — на редкость красивым ребенком, маленьким подобием Элизабет, но со светлыми глазами.

— Познакомься с Ли, Анна, — произнесла Элизабет, держа дочку на руках. — Это Ли. Скажи: «Ли».

— Долли, — откликнулась Анна.

— Можно, я подержу ее? — спросил Ли.

— Она расплачется, ее потом не успокоить, — прозвучал сухой и категоричный ответ.

— Не волнуйтесь, не расплачется, — уверенно заявил Ли, забирая Анну у матери. — Видите? Привет, Анна-ванна. — И, не удержавшись, он поцеловал ее в обе щечки. Неужели ее никто так не целовал? — Я Ли, Анна-ванна. Скажи: «Ли». Ли, Ли, Ли.

Анна обхватила его обеими ручонками за шею и обнаружила косу.

— Змея! — выкрикнула она и дернула за косу. Элизабет ахнула:

— Яшма, а я и не знала, что она выучила новое слово!

— Я тоже, мисс Лиззи, — растерянно откликнулась Яшма.

— Это не змея, а коса. Как хвостик у свинки — хрю-хрю, — втолковывал Ли, даже не морщась, хотя малышка изо всех сил дергала его за волосы. — А я — Ли. Ли. Ли.

— Ли, — повторила Анна и обняла его. — Ли, Ли.

Комнату огласили изумленные возгласы. Но в них отчетливо слышалась досада.

«Ну вот, помешали», — подумал Ли, отдавая Анну Яшме, которая сразу ушла на кухню поболтать с Сэмом Боном.

Ли, Руби, Элизабет и Нелл расселись за столом в гостиной Руби. Чтобы Нелл доставала до стола, на ее стул подложили подушечку.

— Как дела у моего папы, Ли?

— Изучает новый немецкий телеграф с Эрнстом и Фридрихом Сименсами.

— А, компания «Сименс и Хальке», — закивала Нелл и задумалась. — По-моему, самый перспективный из Сименсов — Вильгельм.

— Полностью с тобой согласен, Нелл. Только теперь он Уильям и живет в Англии — тамошние законы о патентовании изобретений продуманы лучше немецких.

— Да потому что страна разобщена, — выпалила Нелл, — только и всего.

— Ничего, дай графу фон Бисмарку срок…

— Между прочим, его зовут Отто.

— А ты задавака, — заявил Ли тоном, каким общался бы со взрослым собеседником.

— Ничего подобного!

— Да-да, самая настоящая. По-настоящему эрудированный человек не станет досаждать менее сведущим собеседникам фактами, которых можно и не знать. Вот ты знаешь, как зовут Бисмарка, и я тоже это знаю. Но я не собираюсь производить впечатление на слушателей широтой моих познаний.

Девочка сжалась, как хрупкий цветок от прикосновения, покраснела, опустила веки и плотно сжала губы, так похожие на губы Александра. В наступившей паузе две женщины обменялись взглядами, не зная, как быть, и в конце концов решили игнорировать эту пощечину, нанесенную достоинству Нелл: Элизабет — потому, что Ли отважился совершить немыслимый для нее поступок, поставить несносную девчонку на место, Руби — из солидарности. Тем временем Ли как ни в чем не бывало поедал омлет по-китайски.

Сидя напротив него за круглым столом, Элизабет не могла не поглядывать на него: она подмечала, как Ли управляется со столовыми приборами, как шевелятся его губы, играют мышцы на щеках, как вздрагивает шея, когда он проглатывает пищу. Все его жесты были безупречно красивы и исполнены изящества. Он вскинул голову и посмотрел ей в глаза так неожиданно, будто прочел ее мысли. Элизабет не покраснела, но Ли на миг разглядел под ее маской робкое, затравленное существо. Однако створки раковины тут же захлопнулись, и Элизабет принялась за свой омлет с удовольствием, в котором Ли сразу распознал притворство. «Что скрывается под твоей маской, Элизабет? О чем ты думаешь, разглядывая меня? Покажи свое тайное «я»!»

— Жаль, что ты так скоро уезжаешь, Ли, — говорила тем временем Руби. — За такое короткое время ты вряд ли найдешь друзей-ровесников в Кинроссе, значит, восемнадцатилетие тебе придется отмечать в скучной компании старушек, таких как мы с Элизабет. Правда, можно еще пригласить священника и даже мэра — твоего отца, Суна.

— Мама, устраивать званый ужин в мою честь совсем не обязательно.

— Конечно-конечно, и тем не менее твой день рождения мы отметим. — Руби проказливо улыбалась. — Досадно, что ты не прихватил с собой райскую птичку.