Стерва - Кира Романовская

она это сама придумала. — еле выдавил из себя Назар. — Родители ей не разрешали встречаться с Теймуром, хотя вроде сын друга семьи, но им казался несерьёзным. Она всё грезила их счастливой семьёй, а он в это время уже ухаживал за Адель по наводке от отца. Теймур вообще ничего не решал, отец говорил — он делал, просто марионетка в руках Айрата, а Лиза никакая не жертва. Смерть родителей ей только на руку была, она осталась богатой невестой с приданным, которое всё ему пыталась всучить, лишь бы он на ней женился. Да только Теймур то видел, что это ненормально, радоваться смерти родных, и она ведёт себя ненормально, как одержимая. Лизка всегда была не от мира сего, как мы думали, такая, знаешь, чудачка. Нет, Алесь, она с головой просто не дружила, а родители так её любили, что предпочитали не замечать, ни её перемен в настроении, ни навязчивых идей, ни паранойи. А я? У меня дела поважнее были, чем к младшей сестре присмотреться. Теймур вот присмотрелся, он её к психиатру водил, представляешь? И не один раз. Только она лечиться отказалась, а потом у неё появилась новая параноидальная мысль — что это я причина того, что её любимый от неё открещивается. Айрат просто хотел купить мою часть за бесценок, Лиза своё-то уже готова была отдать в обмен на золотое кольцо. Сестрёнка же предложила свой вариант, где всё переходит её будущей семье бесплатно, а она надевает фату и подставляет меня. Айрат за это ухватился двумя жадными руками. Он её использовал, да, только Теймур до последнего пытался его отговорить и её тоже. Покажу тебе записи, там всё белыми нитками шито. Я всё думал, почему она в СИЗО ко мне ни разу не пришла? Думал стыдно, письма ей писал, успокаивал. Не стыдно, Алесь, она за него замуж уже выйти собиралась, платье выбрала, да только Адель забеременела и Айрат заставил Теймура объявить о помолвке. Лизу должны были в психушке закрыть, которая по ней плакала, но она успела уйти из жизни раньше, чем им это удалось. В свадебном платье вены перерезала. Бахтияров просто побоялся меня в живых оставлять, подумал, что безопаснее будет и от меня избавиться. Вот такая история моей херовой жизни, Алеська. Самый главный предатель был прямо за моей спиной — родная сестра. Как тебе? Круто?

Вместо ответа Алеся бросилась ему на грудь, обнимая изо всех сил, не её мнение ему было нужно, а поддержка, молчаливая и искренняя.

— Что ты будешь делать с Теймуром?

— Не знаю, он не может сесть, как соучастник, он не знал о готовящемся преступлении, отец ему сказал через несколько лет, что это он заказал моих родителей, а против родственников можно не давать показания. Лизу он не доводил, просто не хотел жениться на сумасшедшей. Я к нему приходил в дом, где он теперь живёт — тонет в собственной блевотине, без отца и жены он никто. Против меня сделать ничего не сможет, тупой и слабый, каким был всегда.

— Всё закончилось, да? — с надеждой спросила Алеся.

— Нет, нужно сходить на выставку какого-то художника к Бахтияровой, она пригласила нас с тобой, хотел перед ней извиниться.

«Закончилось» — выдохнула про себя Алеся, все виновные получили по заслугам. Назар ничего не сказал про Крестовского, а Алеся не спросила, иначе бы себя выдала, он ведь ей ни словом не обмолвился, что долг теперь висит на нём. Она надеялась, что Назар уже с ним переговорил, он вернёт деньги и проблема разрешится, хорошо, что она не успела договориться с Крестовским сама. После предательства от родной сестры, Алеся бы встала с ней в один ряд, действуя за его спиной.

* * *

Миронова удивлёнными глазами смотрела на свой собственный портрет кисти художника дебютанта — Руслана Багдасарова, он же с сегодняшнего дня официальный любовник всё ещё замужней Адель. Вокруг было ещё около двадцати женщин, которые ему не позировали, а всё равно получили по портрету, который можно было приобрести за пожертвование в благотворительный фонд Бахтияровой. Намётанным глазом ценителя искусств, Алеся отмечала мастерство художника и свою красоту, пока Назар громко хохотал, над необычным творческим видением Руслана.

— Алеся Алексевна, да ты у нас Жанна Д’Арк оказывается. Ты глянь на себя! Рыцарь стервозного стола! — по-свойски хлопнул он её по плечу. — Я, пожалуй, куплю эту картину, буду в неё нож свой кидать, когда ты в очередной раз мне плешь на голове проешь.

— Только попробуй!

— Ну, хочешь в тебя нож кидать буду тогда. Выбирай! — расхохотался он ещё громче.

Назар обнял её, свою теперь уже невесту и прошептал.

— Не подскажешь, когда это он твои веснушки видел? Не после душа случайно в одном из номеров его отелей? Вы же с ним не…

— Нет! — рявкнула Алеся и пренебрежительно фыркнула. — Но он как-то пытался ухаживать за мной на выставке современного искусства, не понравился мне, холёный слишком. Мне грубые неотёсанные мужики после отсидки больше нравятся, как оказалось. За такого замуж и выхожу! Давай иди извиняйся уже, покупай мне картину и домой поедем, устала уже от этих охов-вздохов вокруг!

* * *

— Я не знала про Лизу, а, может, не хотела знать. — вдохнула Адель, после сбивчивых извинений от Назара. — Мне было тогда двадцать лет, глупая и влюблённая. Моя мама только перешла в ремиссию после нескольких лет онкологии, я была постоянно с ней, а Теймур был рядом, когда был мне нужен. Я приняла это за любовь, а оказалось, хороший ход, чтобы меня к себе привязать. Может, она и преследовала его, может, и меня даже, я просто этого не помню, извините. Нас ведь в богатых семьях растят за воротами особняков, выпуская ненадолго под охраной. Я не знала, какая там на самом деле жизнь и на что способны люди. Я знаю, что вам больно от её предательства, намного больнее, чем мне от предательства отца. Он во время болезни мамы вторую семью завёл, меня за Теймура замуж отдал, в семью, где только деньги всё решают. Жаль было потерять столько времени, но я прозрела, как и вы. Только вот… Что вы собираетесь делать с Теймуром?

— Ничего. — коротко ответил мститель, пожимая ей руку. — Он уже сам всё сделал.

Оплатив покупку портрета своей Стервозинки, они с ней сразу ушли с выставки, сели в машину и поехали домой. Алеся сидела рядом с ним, но как будто не здесь, а где-то далеко.

— Всё нормально, Алеська? Ты какая-то