Стерва - Кира Романовская

— Да. — ответила она вслух.

«Нет, Назар не нормально! Ты ненормальный, как и твоя сестра!» — стиснув зубы от злости, подумал она. Один звонок от Филина был тому подтверждением:

— Меня, если что, в городе нет. Если ты успокоилась, что Назар Теймура в живых оставил, рано радуешься, он надумал с Крестовским биться не на жизнь, а на смерть, так что завтра ноги в руки и иди к нему на поклон. Выводи деньги и отдавай долг.

— Я выхожу за Назара замуж. Я не могу его обмануть.

— Тебе не за кого будет выходить, Алесь, ты пойми. Я с ним вчера битый час базарил, он непробиваемый, понимаешь? Ты, конечно, можешь попытаться его отговорить, но…

— Он не услышит. — тихо сказала в трубку Алеся. — Я тебя поняла, Святослав, я всё сделаю.

— Мой клиент всегда должен остаться в живых, ты же знаешь. — хмыкнул Филин. — Рассчитываю на тебя, Стерва. Пока.

* * *

Обливаясь потом, Назар отрабатывал удар в боксёрском зале, Алеся утром умотала на работу, даже не позавтракав. Он помаялся от безделья до вечера и поехал поразмять кулаки, серьёзно подумать. На днях Филин снова взывал к голосу разума Назара и инстинкту самосохранения в вопросе Крестовского.

— Его не просто так Крестом называют, это не потому что он истинный верующий! — кричал Филин, размахивая руками от нервов. — Он зарабатывает грязные деньги там, куда я даже нос сунуть боюсь, а ещё у него подвязки с силовиками. Крепкие такие, у самого горла, аж дышать тяжело тем, кто к нему суётся. Крест человек деловой, нет у него других мотивов кроме денег, просто верни и извинись. Всё!

Назар упорно мотал головой ещё позавчера, а сегодня её, наконец, включил. Зачем ему это всё? Ради денег? Ради гордости и чести? У него были планы поважнее — семья. Теперь он может начать, наконец, жить, найти себя по жизни и ей радоваться, вместе с Алесей и их ребёнком.

— Назарыч, можно тебя? — отвлёк его от дум один из мужиков в зале, протягивая телефон. — Ты вроде говорил, что своей ба… женщине мерин красный купил, тут в паблике ДТП с такой же тачкой на Кутузке, это случайно не твоя?

— Моя… — выдохнул из себя Назар, узнав цифры номера искорёженного авто.

Удар пришёлся прямо в водительскую дверь.

* * *

Назар мчался в больницу, куда доставили пострадавших, не разбирая дороги, с ней в машине был мальчик, наверняка, Рома, других-то она не знает. Она ничего не сказала о том, что собирается сегодня делать, за весь день они ни разу не созвонились, не переписывались. Авария произошла в три часа дня, Назар узнал только вечером, никогда он так не боялся, как сейчас, когда спрашивал в регистратуре, живы ли пострадавшие в ДТП.

— Женщина и ребёнок ещё в операционной, мужчину допрашивают в кабинете у главврача. — ответила медсестра, пряча купюру в карман.

Она велела ему сидеть и ждать, скажет ему, когда что-то будет известно. Он только сел, как к стойке администратора подошла Алеся, на своих двоих, не с операционного стола, а с улицы. Назар открыл рот, замерев от шока, пока она спрашивала что-то у медсестры, а потом ринулась на каблуках по коридору, не замечая своего жениха.

Он побежал за ней, потеряв в хитросплетении коридоров, нашёл по голосу, когда она выкрикивала угрозы убийства на всю больницу, ударяя лбом о стену Теймура Бахтиярова. Виновником аварии был он, а в красной машине Ярослава с сыном.

Всё, что Назар знал о гневе Стервы до этого, было не им на самом деле, так, немножко ругалась. Теперь же она готова была рвать на части зубами.

— ТЫ МЕНЯ ХОТЕЛ УБИТЬ?! МЕНЯ?! Я ЗДЕСЬ! УБИВАЙ!

Назар успел перехватить её за талию и отодрать от кровоточащей жертвы до того, как Алеся упала в обморок от пережитых эмоций и стресса. Пока врачи пытались привести её в чувства, Назар сидел рядом с ней, радуясь, что в машине была не она, а кто-то другой. Ему было тошно от самого себя, но он всё равно радовался, пусть кто угодно, только не она — не его Стерва.

С Теймуром придётся возвращаться к началу пути, раз он не оценил его добрых намерений. Ему придётся ответить за попытку убийства, своей жизнью.

Глава 30. Потерянная

Алеся свернулась калачиком на своей кровати, прижав колени к груди, она смотрела в темноту, слушая, как Бандерлог за её спиной спокойно спит. Его совесть чиста, как слеза младенца, а её, запятнана предательством и кровью. Сегодня она его предала. Наверное, другого названия своему поступку придумать нельзя. Миронова пошла на сделку с Крестовским в обход Назара, собираясь обворовать его компанию. Позвонила ему утром, он жаворонок, встаёт ещё раньше неё.

— Конечно, душа моя, буду рад видеть, надеюсь ты по мне соскучилась, а не по делу хочешь поговорить. Буду очень разочарован. — ответил на её просьбу о встрече Анатолий Геннадьевич.

Она приложила кулак ко рту, чтобы сдержать рвотный позыв, этот его тон, снисходительный, как к ребёнку, ласковые слова, похожие на флирт, при этом сквозили угрозой. Крест будет разочарован, а его нельзя разочаровывать. За два года работы у него, Алеся привыкла к его манере общения, к его непонятному к ней отношению, когда он вроде бы всячески оказывал ей внимание, как к женщине, но ни разу не пытался перейти грань между рабочими и личными отношениями. Она многому у него научилась, прежде всего ценить свою жизнь больше всего остального.

Бывший босс выслушал её очень внимательно, не перебивал, потом улыбнулся и сказал:

— Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит, как я понимаю, решила разделить с любимым горе.

— Я не делю, я беру все риски на себя. Жду ваши номера счетов и реквизиты компаний, подготовлю договора о ваших услугах, деньги будут переведены быстро, чистые. — твёрдо сказала Алеся.

— А что потом, Алесенька? — вздохнул Анатолий. — Ты ведь его обкрадываешь, разве нет?

— У вас будут к нему претензии после того, что я сделаю?

— Нет, конечно. К чему мне это? Это у молодых кровь кипит, зубы острые, а мне хочется покоя и умиротворения, только и всего.

— Покой нам только снится, Анатолий Геннадьевич, только где эти сны? — грустно улыбнулась она.

Алеся уходила от него с тяжёлым сердцем и прямой спиной, когда дело будет сделано, она признается Назару. Она понимала, что за этим последует — разрыв всех отношений, безвозвратно, зато он будет жив, это всё, что её волновало.