Отпусти меня - Литтмегалина

— Здесь, в Кшаане, детство заканчивается рано, — вздохнул Лесь, внезапно покраснев. — Кто-то в четырнадцать лет уже замужем. Ты не представляешь, что мне иногда приходится объяснять пациенткам на приеме. Тот факт, что я не могу это сделать без посредничества переводящей медсестры, делает данные консультации еще более неловкими.

Надишь повращала коробочку в руке.

— Я разберусь?

— Да, это просто. Тест-полоска реагирует на хорионический гонадотропин в моче. Инструкция в коробке.

Надишь убрала упаковку с тестом в карман и только затем решилась озвучить то, зачем, собственно, и пришла:

— Мне бы все-таки хотелось поточнее узнать, что с ней, Лесь. Может быть, ситуация не столь серьезна, как показалось на первый взгляд, и я смогу самостоятельно оказать ей помощь, — Надишь говорила это и сама себе не верила. Истощенный вид Ками, ее осунувшееся, увядшее лицо свидетельствовали о тяжести протекающего в ней патологического процесса. — Я могу взять у нее кровь и мочу, но лаборатория не примет их без направления врача.

Лесь раскрыл другой ящик, вытащил из него контейнер для сбора биоматериалов и пробирку с крышкой.

— Напомни ей, чтобы не завтракала. Кровь сдается натощак.

— Она и так ничего не ест, — хмуро сказала Надишь.

— Точно, — Лесь рассеянно кивнул. — Возьмешь образцы и доставишь их мне как можно скорее. Подготовь мне ее данные, и я все оформлю так, как если бы она приходила ко мне на прием, тем более что по возрасту она вполне моя пациентка. Только прошу тебя — не распространяйся. Это все-таки не очень законно.

— Я понимаю.

— Лаборатория пришлет результаты через сутки-двое. Но тест на беременность позволит тебе сориентироваться раньше.

Надишь наклонилась к Лесю и поцеловала его в мягкую, пахнущую лосьоном щеку.

— Спасибо.

* * *

После обеда поступил молодой пациент с закрытой травмой живота. Привезший раненого мужчина объяснил, что тот наступил на кусок незакрепленного шифера, когда работал над кровлей, и слетел вниз, плашмя приземлившись прямиком на груду строительных материалов. На момент прибытия раненый был в состоянии шока, слабо реагировал на происходящее, только пожаловался на боль в области правого подреберья, а затем закрыл глаза и потерял сознание. При перкуссии живота звук был притупленным, что сигнализировало о скоплении крови в брюшной полости; пульс достиг 140 ударов в минуту. Ситуация требовала неотложного оперативного вмешательства. На дальнейшие диагностические мероприятия просто не осталось времени.

Печень пациента выглядела так, будто по ней потоптались ногами — гематомы, разрывы, трещины, размозженные участки. Хотя в вену пациента уже поступал кровезаменитель, при столь интенсивном кровотечении он был скорее в минусе, чем в плюсе.

— Как все плохо… — пробормотала Надишь.

— Нет, все плохо — это когда пациент уже умер, — возразил Ясень. — А пока у нас затруднительная ситуация.

Он перевязал поврежденные сосуды, зашил разрывы и трещины, осуществил резекцию печени в пределах здоровой ткани и провел ревизию остальных органов брюшной полости, последовательно осмотрев желудок, поджелудочную железу, двенадцатиперстную кишку, тонкую и толстую кишки, мочевой пузырь. К счастью, полые органы не пострадали, и собранная в брюшной полости кровь годилась для реинфузии. Надишь профильтровала ее сквозь восемь слоев марли и влила пациенту. По окончании операции он был еще жив, но едва-едва.

— Если протянет до завтрашнего дня, то может и выкарабкается, — сказал Ясень, когда они вышли из операционной. — Но ставить на него я бы не стал.

Вечером, когда Ясень заполнял операционные протоколы, телефон на его столе зазвонил.

— Это было ожидаемо, — выслушав, буркнул Ясень в трубку.

— Как наш пациент? — спросила Надишь, догадавшись, о ком шла речь.

— Все плохо, — ответил Ясень.

— Ясно… — Надишь вдруг ощутила такое уныние, что даже дышать не хочется. Все выходит из-под контроля. Не жизнь, а гнилая тряпка. Пока пытаешься залатать прореху в одном месте, рвется в другом… Отвлекшись на обожженного, она упустила Ками. Возможно, необратимо упустила.

— Ты скверно выглядишь, — сказал Ясень, пристально рассматривая Надишь, и она опасливо наклонила голову. — У тебя синева под глазами.

— Я просто устала, — пробормотала Надишь. Пока она прятала синяки на шее, он придрался к синеве под глазами. Ей стоит активнее пользоваться консилером.

Ясень поднялся с места и подошел к ней.

— Иногда люди умирают. Мы изо всех сил пытаемся им помочь, но у нас не получается.

— Да, — сказала Надишь. Когда Ясень приобнял ее, положив руку ей на плечи, она прильнула к его белому, пахнущему антисептиком боку и закрыла глаза. — Забери меня к себе.

* * *

Ранние подъемы и нервотрепка не прошли для Надишь даром. Весь вечер она переключалась между двумя состояниями: то чувствовала себя такой усталой, как будто вот прямо сейчас отключится; то такой взвинченной, что сомневалась, сможет ли вообще уснуть этой ночью. Она была очень мила с Ясенем и в постели обняла его максимально нежно, так что он расслабился и уснул быстро как милый котеночек. Этого Надишь и ждала.

Она немедленно встала, набросила на себя майку Ясеня, направилась в библиотеку и приступила к раскопкам. У нее ушло не менее получаса на то, чтобы разыскать несколько книг по теме и убедиться, что других подходящих нет. Глаза щипало от недосыпа, голова раскалывалась. Тем не менее Надишь засела в кухне, заварила себе чашку пижмиша, надеясь, что он поможет ей взбодриться, взяла верхний том из стопки и приступила к чтению. За окном завывал зимний ветер, всегда усиливающийся по ночам.

Просмотрев книгу по гастроэнтерологии, она раскрыла следующую.

— Почему ты сидишь здесь среди ночи? — услышала она голос Ясеня и вздрогнула.

— Не могла уснуть. Решила почитать, чтобы успокоиться…

Ясень — голый, взъерошенный и сонно щурящийся без очков — подошел к ней и, заложив страницу пальцем, прикрыл книгу, чтобы посмотреть на обложку.

— «Патологии беременности», — прочел он вслух. — Странный выбор для расслабления…

— Взяла первую попавшуюся.

— Она стояла во втором ряду на самой нижней полке.

Чертов Ясень с его педантичностью.

— Тогда не совсем первую попавшуюся.

— Долго не засиживайся. Завтра тяжелый день.

— Откуда ты знаешь, что тяжелый?

— Так у нас каждый день тяжелый.

Ясень ушел. Надишь продолжила чтение. С точки зрения лечения раннего токсикоза беременных книга была абсолютно бесполезна, не предоставляя никакой информации о методах и препаратах, однако некоторые аспекты она раскрывала достаточно подробно:

«Прогноз чрезмерной рвоты не всегда благоприятный. При отсутствии терапии у больных продолжают прогрессировать нарушения обмена веществ и дистрофические процессы в жизненно важных органах. Возрастает риск самопроизвольного прерывания беременности и гибели женщины. Признаки угрожающего состояния: усиливающаяся слабость, эйфория или бред, желтушность кожи и склер, тахикардия до 120 ударов в минуту, артериальное давление снижается до…»

Надишь