Каждая ночь - твоя - Кристи Келли

Эвис набрала полную грудь воздуха, словно собираясь броситься с головой в холодную воду, выдохнула и направилась к конюшням. Лакей сообщил ей, что Бэннинг там уже около часа. Она так и не уснула, до рассвета провертелась в постели, ломая себе голову и пытаясь придумать, что делать, и в конце концов решила, что у нее нет другого выхода, кроме как рассказать Бэннингу все. Как бы там ни было, нельзя водить его за нос – Бэннинг имеет право знать, почему она не может стать его женой.

Идя по дорожке, Эвис гадала, дождется ли он ее – ей очень хотелось надеяться, что сегодня ее ожидания не будут обмануты.

По дороге она нос к носу столкнулась с лордом Кесгрейвом – судя по всему, он как раз возвращался из конюшни.

– Лично я на вашем месте подумал бы дважды, стоит ли идти туда, – предупредил он, пряча в глазах лукавую усмешку.

– Что-то не так? – удивилась Эвис.

– Бэннинг, – коротко объяснил Трей. – У него плохое настроение.

Странно… до сих пор ей еще никогда не доводилось видеть Бэннинга в дурном расположении духа. Ну разве что в тот день, когда она в первый раз отказалась выйти за него замуж.

– Понятно, – кивнула она. – Неужели все так плохо?

– Хуже не бывает. Он чистит конюшню, – бросил лорд Кесгрейв, как будто это все объясняло.

– О-оо! – округлив глаза, протянула Эвис. Лорд Кесгрейв подал ей руку.

– Могу я проводить вас туда? – учтиво осведомился он.

Эвис покусала нижнюю губу. Она понимала, пришло время сразиться со своими страхами лицом к лицу. Одним из них был страх перед лошадьми, другим – перед мужчиной, когда он в ярости.

– Нет, благодарю вас, милорд, – отказалась она. – Лорд Селби пообещал взять меня на верховую прогулку. И я думаю, он сдержит слово.

– Как скажете, мисс Коупли. – Откланявшись, лорд Кесгрейв оставил ее и пошел дальше.

Сделав глубокий вдох – для храбрости, Эвис зашагала к пристройке, где были конюшни. Дверь с легким скрипом приоткрылась, и Эвис тут же сморщила нос – резкий запах конского навоза, ударивший ей в лицо, оказался настолько густым, что у нее тошнота подкатила к горлу.

– Это снова ты, Трей? Я же велел тебе убираться!

– Это не Трей, – тихо пробормотала Эвис.

Он резко обернулся – синие глаза его горели яростью.

– Что тебе тут понадобилось? – рявкнул он.

– Мне казалось, мы договорились отправиться на прогулку. – Эвис беспокойно облизнула губы. – Если, конечно, тебе удастся заставить меня взобраться на лошадь, – пошутила она.

– Ты выбрала не самое удачное время, – буркнул Бэннинг, поворачиваясь к ней спиной, и снова принялся убирать из стойла перепачканное в навозе сено. Эвис заворожено смотрела, как при каждом его движении вздуваются и перекатываются мускулы на его спине.

– Бэннинг…

– Я хочу побыть один. – Схватив вилы, Бэннинг подцепил охапку свежего сена и принялся разбрасывать его по вычищенному деннику.

– Ты зол на меня? – грустно спросила Эвис. Бэннинг замер.

– На тебя, на себя… на всех!

– Прости… – прошептала она. И маленькими, осторожными шажками двинулась к нему, каждую минуту ожидая, что он сбежит. Набравшись смелости, Эвис обхватила его за талию и прижалась к нему, почувствовав, как моментально напряглось его тело. – Я не хотела причинять тебе боль.

Бэннинг молчал. Она прижалась щекой к его спине и закрыла глаза. Этого было достаточно, чтобы Бэннинг окаменел.

– Прости… – повторила она.

– Довольно, Эвис. – Высвободившись из ее рук, Бэннинг обернулся.

При виде его обнаженной груди сердце Эвис глухо заколотилось. Да, она хотела его. Но не только ради того наслаждения, которое он всегда дарил ей, – сейчас это было не главное. Ей хотелось успокоить его, облегчить его боль. Ей хотелось, чтобы он понял наконец, как сильно она его любит.

– Думаю, тебе лучше уйти, – выдавил из себя Бэннинг.

– А вот я так не думаю, – заявила Эвис. И шагнула к нему.

Бэннинг попятился – и продолжал пятиться до тех пор, пока не почувствовал спиной стену денника. Глаза его, еще совсем недавно синие, потемнели.

– Эвис… – хрипло предупредил он.

Вместо ответа она вскинула руки и положила ладони ему на грудь – даже под тканью перчаток чувствовалось, как напряглись его мускулы. Руки Эвис обвились вокруг шеи Бэннинга – привстав на цыпочки, Эвис закрыла глаза и поцеловала его. Однако губы Бэннинга, всегда такие мягкие, такие податливые, сейчас даже не дрогнули – Эвис показалось, она целует губы каменной статуи. Зол и даже не пытается это скрыть. Что ж… похоже, она это заслужила, смиренно подумала она.

Отодвинувшись, Эвис попыталась заглянуть ему в глаза.

– Пожалуйста, Бэннинг, помоги мне справиться с моими страхами, – взмолилась она. – Прошу тебя!

Что-то мелькнуло в его глазах. Из груди Бэннинга вырвался вздох, и Эвис почувствовала, как окаменевшие мышцы постепенно расслабились.

– Ладно, – кивнул он. – Так каким из твоих страхов займемся в первую очередь? Перед лошадьми? Или передо мной?

Эвис закусила губу. Странно… чем больше времени она проводила с Бэннингом, тем меньше его боялась.

– Я никогда не опасалась тебя, – прошептала она наконец. – Я боялась самой себя… того бешеного гнева, который иногда охватывает меня. Судя по всему, Дженетт рассказывала тебе о моей семье?

– Вполне достаточно. – Взгляд Бэннинга остановился на руке Эвис – той самой, на которой остался шрам.

– Тогда ты должен был догадаться, отчего мне так страшно. Я боюсь, что со временем стану похожей на своего неуравновешенного отца. Боюсь, что не смогу сдержать злость, и она выплеснется на тех, кого я люблю. Как я могу выйти за кого-то замуж, если знаю, что могу превратиться в такое же чудовище, каким когда-то был мой отец?! А что, если я ударю ребенка? Нашего ребенка?

Из груди Бэннинга вырвался вздох.

– Теперь я понимаю, чего ты боишься. Однако твои страхи напрасны. Поверь мне – выдержки у тебя намного больше, чем тебе кажется.

– А вдруг ты ошибаешься? Что, если я не смогу сдержаться?

– Я буду рядом. И помогу тебе это сделать, – прошептал он.

Эвис уронила голову ему на плечо.

– Знаешь, стоит мне только представить, как нечто в этом роде может произойти со мной, как я тут же вспоминаю, как жили мои родители.

– И твой страх просыпается с новой силой? – понимающе кивнул Бэннинг.

– Да.

Он ласково поцеловал ее в теплую макушку.

– Может, попробуем все-таки усадить тебя на лошадь?