Каждая ночь - твоя - Кристи Келли

Повернувшись, Бэннинг взял висевшие на гвозде сюртук и рубашку и зашагал к выходу.

– Пошли, Эвис, – скомандовал он. – Урок начинается.

Вслед за Бэннингом Эвис вышла во двор и стала смотреть, как помощник конюха седлает для нее кобылу. Чем ближе она подходила к ней, тем более огромной казалась ей лошадь. Ноги у Эвис стали непослушными.

– Бэннинг… – сразу вспотев от страха, пробормотала она. Обернувшись, он послал ей ободряющую улыбку:

– Не бойся, ты сможешь.

С трудом проглотив вставший в горле комок, Эвис сделала еще один шаг к кобыле.

– Как ее зовут?

– Лютик. Она очень смирная и ласковая. – Взяв Эвис за руку, Бэннинг заставил ее положить ладонь на голову лошади. – Она может почувствовать, что ты нервничаешь. Поэтому постарайся успокоиться.

– Не могу.

– Нет, можешь. К тому же я все время буду рядом с тобой, так что не бойся. – Бэннинг протянул ей руку. – Ну, готова?

Пытаясь успокоиться и взять себя в руки, Эвис несколько раз глубоко вдохнула… как будто это может помочь, промелькнуло у нее в голове, учитывая, что она оказалась зажатой между теми, кого боялась больше всего на свете – лошадью и этим мужчиной.

– Да, – наконец выдавила она.

Усадив Эвис в седло, Бэннинг поднял голову и шутливо подмигнул ей.

– Тебе когда-нибудь доводилось падать, когда ты была маленькой?

Эвис судорожно кивнула.

– Сколько тебе тогда было лет?

– Ш-шесть. – Лошадь под ней шевельнулась, и Эвис вцепилась в поводья мертвой хваткой.

– Ну же, Эвис, ты можешь это сделать! – Бэннинг вдруг шагнул вперед и оказался перед лошадью.

– Куда ты?! – вскрикнула Эвис.

– Возьму лошадь под уздцы и поведу ее, чтобы она не вздумала шарахнуться в сторону. – Взяв поводья, Бэннинг принялся медленно водить лошадь по кругу.

Все это время Эвис была занята тем, что старалась дышать и держать глаза открытыми. На самом деле в легком галопе, которым двигалась лошадь, не было ничего пугающего. И очень скоро Эвис поймала себя на том, что страх начинает потихоньку отступать.

– Ну как ты там? – поинтересовался Бэннинг, глядя на нее снизу вверх.

– Неплохо… можно даже сказать, замечательно. Знаешь, если честно, мне нравится!

– Я сразу сказал, что у тебя получится, – улыбнулся он в ответ. – Может, попробуешь сама? – Он протянул ей поводья.

– Нет!

Ответом на это был смешок, сорвавшийся с его губ. После нескольких кругов Бэннинг остановил кобылу и протянул руки, чтобы снять Эвис с седла.

– Ну, думаю, для первого урока достаточно, – объявил он.

– Да, – улыбнулась она ему. – Но, если честно, я не против это повторить.

Эвис окинула взглядом поля и обратила внимание на группу мужчин с ружьями, рысью трусивших через луг. Господи, она совсем забыла об охоте, спохватилась она. Спрыгнув на землю – естественно, с помощью Бэннинга, – она с удивлением спросила:

– А почему ты не поехал на охоту вместе со всеми?

Эвис заметила, как он слегка напрягся, а потом неловко отвел глаза в сторону.

– Мне сегодня не хотелось охотиться, – сказал Бэннинг. – А сейчас извини, мне пора идти. – И он быстро ушел. А Эвис так и осталась стоять рядом с кобылой, хлопая глазами и не зная, что делать дальше.

Даже Дженетт постоянно отмечала, до какой степени ее старший брат гордится своими познаниями в охоте… но сейчас она бы этого не сказала. Что же изменилось? Эвис вдруг споткнулась и застыла, кое-что вспомнив…

«Мы оба знаем, что ты никогда не решишься взять в руки пистолет…»

Кто же это сказал? Она наморщила лоб. Ах да, Сомертон – это случилось в тот день, когда они с Бэннингом разговаривали во дворе гостиницы, а она сидела в карете. Но почему он так сказал? Может, у Бэннинга появилось необъяснимое отвращение к пистолетам, недоумевала Эвис. Но если так, то почему?

Она чувствовала, что ей отчаянно недостает Бэннинга – стоило ему только уйти, как она ловила себя на том, что уже тоскует по нему. Ей не хватало его улыбки, его смеха, его шуточек, долгих, задушевных разговоров с ним. Но больше всего ей не хватало любви, которую она читала в его взгляде всякий раз, когда он смотрел на нее.

Эвис уже взялась за ручку двери, когда отчаянный детский рев заставил ее застыть на месте. Она оглянулась – рев несся из соседней комнаты. Поколебавшись, Эвис на цыпочках подкралась к двери и заглянула внутрь. Посреди комнаты, одной рукой прижимая к себе пронзительно вопящего младенца, топталась Мэри Мартин. Младшая дочка, всхлипывая, тянула ее за другую руку. По лицу девочки горохом катились слезы.

– Вам помочь? – спросила Эвис.

– Ох… да, пожалуйста, – со вздохом облегчения повернулась к ней Мэри. – Просто походите с ним немного. Может быть, он успокоится на руках и уснет.

Эвис осторожно похлопала маленького Итона по спинке и принялась ходить по комнате. Мэри и Сара скрылись за дверью детской. Расхаживая по комнате и поглаживая вопящего Итона, Эвис снова почувствовала исходящий от него сладковатый аромат детского тельца. А потом неожиданно для самой себя наклонилась и потерлась щекой о его лысую, теплую головенку.

– Ш-шш, Итон, не плачь, – прошептала она. – Мама сейчас вернется.

Итон издал еще несколько протестующих воплей, а потом уронил головку ей на плечо и моментально уснул. Она продолжала медленно прохаживаться по комнате, прижимая ребенка к себе и что-то мурлыкая себе под нос.

– Я тоже этого хочу… – вдруг неожиданно для себя прошептала она.