Безумные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

— Меня за это накажут? — спрашивает она, приподняв бровь.

Улыбаюсь и целую ее, поглощая, пока ее маленький коварный язычок лениво следует моему темпу.

— Да, — процеживаю я сквозь следующий вдох. — Встань на колени, как хорошая девочка.

ГЛАВА 54

Елена

— Пока, Елена, хорошего вечера!

Сьюзан, одна из моих коллег-певиц, машет рукой на прощание после финальной репетиции перед тем, как завтра выйдет наше новое шоу. Я нервничаю, но полна воодушевления. Выхожу через заднюю дверь и обхожу театр. Город бурлит, а рекламные щиты ярко светятся. Смотрю через дорогу, щёки заливает румянец, но вместе с тем меня переполняет гордость. На афише шоу моя фотография.

— Ты опоздала, — рычит Алек, подходя ко мне и вкладывая свою руку в перчатке в мою.

— Извини, репетиция заняла немного больше времени, чем ожидалось, — признаюсь я. Окидываю его взглядом с ног до головы. Он в своей обычной одежде, и я ухмыляюсь. Даже посреди Таймс-сквер он выделяется.

— Здесь много людей, — жалуется он.

Я улыбаюсь ему.

— Тогда почему бы тебе не отвести меня в место потише? — спрашиваю я, обнимая его за шею. Любой признак недовольства исчезает, когда он наклоняется и целует меня, не обращая внимания на стоящих рядом и наблюдающих людей.

Он забирал меня каждый вечер после репетиций. Единственные ночи, когда вместо него меня забирал Тайсон, были ночи аукционов оружия. Мне нужно время, чтобы осознать, что именно он и Аня делают во время своих аукционов. И — как Ривер любезно объяснил мне несколько ночей назад — эта парочка известна как привратники преступного мира Нью-Йорка.

Они управляют этой территорией, и все должно проходить через них. Если кто-то попытается вести бизнес без их разрешения, то будут последствия. Кровавые последствия.

Странно, что такой мужчина нежно обнимает меня посреди Таймс-сквер.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. Я не возвращалась в свою квартиру уже больше шести недель и живу у Алека, но добираться на работу каждый день определенно долго, так как дом Алека находится в более спокойном районе за городом.

— Сюрприз.

Он хватает меня за руку и ведет через Таймс-сквер. Странно гулять с ним вечером, потому что, по большей части, Алек всегда хочет немедленно покинуть шумный город.

Он спрашивает меня о репетиции, и я с радостью рассказываю ему об актерском составе, выступлении, о том, как я пою, и о волнении перед первым официальным выступлением завтра.

Мне приятно делиться с ним всем этим. Приятно, что он слушает и позволяет мне самой распаляться от восторга и всех возможных перспектив. Он смотрит на меня с обожанием, и впервые я по-настоящему чувствую поддержку в том, чем занимаюсь, после стольких лет, когда меня упрекали за то, что я следую своей мечте.

Мы останавливаемся перед высоким зданием. Оно выглядит шикарно, и я не могу сказать, отель это или ресторан. Я думаю, и то, и другое. Швейцар приветствует нас, когда мы проходим.

— Мы ужинаем здесь? — спрашиваю я.

Я все еще привыкаю к ресторанам, в которые меня водят Аня и Алек. Но их, похоже, никогда не волнует, какая вилка используется первой или что думают другие. И чаще всего они бронируют отдельную комнату или весь ресторан, потому что не выносят других людей.

— Скоро, — говорит он, ведя меня к лифту. Я в замешательстве, когда он нажимает кнопку пентхауса.

— Мы останемся здесь на ночь?

Уголок его рта слегка приподнимается, и я вижу, что он пытается скрыть улыбку. Что греховно. Я восхищаюсь его профилем, его бритой головой и острым подбородком. Нет ни одного ракурса этого мужчины, который не был бы дьявольски красив.

Двери открываются в пентхаус, и я в замешательстве, потому что он совершенно пуст. Большие белые колонны с золотыми рамами обрамляют вход, и отсюда открывается ничем не заслоненный вид на кухню. Но моя челюсть отвисает при виде Таймс-сквер за окнами от пола до потолка.

— Почему здесь нет мебели? — смеюсь я, подходя к большим эркерам, чтобы полюбоваться видом.

— Ты жаловалась на ежедневные поездки на работу, не так ли?

— Ну, да, но...

Моя челюсть захлопывается, когда меня озаряет осознание.

— Александр, что это?

Он протягивает золотую карточку.

— Это твое.

Мои глаза выпячиваются.

— Алек, я не могу этого принять. Это слишком.

Он вступает в мое пространство и поднимает мои руки к своей груди.

— Тогда думай об этом, как о нашем.

Я смотрю на него с недоверием.

— Алек, ты ненавидишь этот город. Ненавидишь его суету.

— Да, но я люблю тебя. Разве ты не говорила, что сейчас хочешь сосредоточиться на своей карьере? Разве не идеальное место для этого периода твоей жизни?

Я онемела.

— Ты не можешь просто так покупать девушкам квартиры, Алек.

Он ухмыляется и сжимает мою руку.

— Я ничего ни для кого не делаю. Но я сделаю все для своей женщины, — говорит он, ведя меня на большой балкон. Я пытаюсь понять, что именно там строят между деревянными стойками.

— Ты же говорила, что хочешь огород, да? — говорит он почти застенчиво, как будто мне это может не понравиться.

Я прикрываю рот рукой, ошеломленная воспоминанием об этом.

Проживание с ним было кратковременным решением, пока я не нашла бы новую квартиру, и я хотела подождать с переездом, пока он полностью не поправится.

Но это…

— Алек, это слишком.

— Этого недостаточно для всего того дерьма, через которое я тебя заставил пройти. Но я стараюсь. И я даже позволю тебе заполнить его мебелью, но, пожалуйста, пусть Аня держит себя в руках. У нас разные вкусы относительно дизайна.

Его челюсть дергается, и я смеюсь.

— Ты... серьезно? Подожди, ты пытаешься предложить мне переехать к тебе?

Он небрежно пожимает плечами.

— Не помню, чтобы я спрашивал.

Я смеюсь.

— Алек, нам не обязательно жить в городе, раз ты его так ненавидишь.

— Я не спрашивал, — рычит он, и мое сердце наполняется радостью, когда я смотрю на него.

Этот монстр в перчатках.

Этот огромный мужчина, который, меняется шаг за шагом.

Ради меня.

Ради нас.

Я оглядываюсь на огород.

— Может, нам завести еще и собаку?

— Давай сначала посмотрим,