Ангельское пламя - Юджиния Райли

Она все равно должна уважать его. Хотя уверенность в правоте никак не успокаивала Ролана. Он не мог избавиться от желания обнять ее. Временами он хотел ее так сильно, что ему казалось безразличным, кто из них прав, а кто виноват.

* * *

Наступила уже третья ночь после их размолвки. Анжелика была беспокойна и никак не могла уснуть. Она сбрасывала с себя одеяло, но тут же замерзала. Ее глаза опухли от слез. И горло болело. В лунном свете блестел на туалетном столике серебряный гребень. Она встала и взяла его. Она вспомнила, как бросила в Ролана такой же гребень тогда, в Новом Орлеане, и рассекла ему щеку.

Пусть он ударит ее, решила она. Это лучше, чем спокойно наблюдать, как его злость разрушает их любовь.

В темноте она тихонько прокралась в его комнату только для того, чтобы посмотреть, как играет лунный свет на мягком покрывале его кровати. Его там не было. Тогда она на цыпочках спустилась по лестнице.

Ролан сидел в кабинете в темноте. На столике рядом стоял наполовину опорожненный графин с абсентом. Взглянув на него, Анжелика вздохнула. Все было так, как в тот раз, когда она вот так же спустилась и поцеловала его. Каким страстным он был в ту ночь! Как и сегодня, он был пьян. Она вздрогнула, представив, каким злым он мог оказаться сегодня. Даже когда Ролан спал, в его сильном, мускулистом теле ощущалась большая сила.

Она приблизилась к нему, едва дыша. Разглядела: у него расстегнута рубашка, волосы спутаны, на лице щетина. Она поняла, что он тоже страдал. Наклонившись к нему, она легонько тронула его за плечо.

Ролан взглянул на нее.

— Анжелика?

Ей захотелось броситься в его объятия, но она сдержалась. Было ясно, что Ролан в одурманенном состоянии не мог сразу вспомнить, как он был зол на нее.

Ее сердце сильно забилось. Она сунула ему в руку серебряный гребень.

— Ну вот, теперь я готова принять твои условия.

— Что? — переспросил он еле слышным голосом. Она гордо вскинула голову.

— Я не признаю, что поступила неверно, приняв Джорджа. Тогда я была права. Я никогда, никогда не предавала тебя, Ролан, и даже не помышляла об этом. Но все это получается потому… — Ее голос дрогнул, но она собралась с силами и продолжила: — …потому что ты не доверяешь мне. Однако если ты хочешь погубить меня, то начинай. Ведь ты убиваешь меня своей злостью.

— Убить тебя? — спросил он сдавленным шепотом.

— Да, давай, — сказала она.

Он в замешательстве покачал головой.

— Ты хочешь, чтобы я тебя убил? Или наказал? Но ты уверена, что не сделала ничего плохого?

Она снова вспомнила, как поранила гребнем его щеку в Новом Орлеане. У него остался тонкий шрам.

— Я когда-то ударила тебя, хотя ты тоже не сделал ничего плохого.

Он долгое время молчал.

— Тогда подойди поближе ко мне, мой ангел, — прошептал он наконец с нежностью.

Трепеща, она приблизилась к нему. Он обхватил руками ее бедра. Она даже сквозь халат почувствовала, какими горячими были его руки. Он прошептал:

— Мой ангел, думаю, нужно добрее относиться к вашей сладкой попке.

Анжелика услышала, как гребень упал на пол. Она тут же оказалась у Ролана на коленях. Она заплакала от радости и обняла его за шею. А он страстно поцеловал ее, царапая небритой щекой нежное лицо. Он распахнул ее халат и обхватил руками обнаженные бедра и ягодицы. Она в восторге вернула ему поцелуй и со стоном прижалась к нему.

— О моя сладкая Анжелика, — сказал он дрогнувшим голосом. — Я был ослом. Таким ревнивым, злым и гордым. — Его руки скользнули между ее ног, и он начал поглаживать ее самое сокровенное место.

— О, какая ты сладкая и горячая!

Вдруг он замолчал и прижал губы к ее щеке.

— Боже! — вскричал он. — Да у тебя страшный жар! — Потом коснулся рукой ее лба и провел руками по ее ногам. — И ты спустилась сюда среди ночи босиком!

Сразу же протрезвев, он встал, не выпуская ее из рук. Он быстро побежал вверх по лестнице, а она таяла от радости. И потом погрузилась в беспамятство.

* * *

Ролан сам разжег огонь в комнате Анжелики и пригласил Бланш посидеть с ней, пока он съездит за врачом.

— Что случилось, брат? — спросила Бланш, тревожно взглянув на кровать, где стонала и бредила Анжелика.

— Она, наверное, заболела из-за того, что свалилась в ручей, — ответил Ролан. Он смотрел на жену страдальческими глазами. — Если с ней что-нибудь случится, сестра, я этого не переживу.

— Нет, Ролан, не надо так говорить…

Он выскочил из комнаты.

Расстроенная Бланш с четками в руках села возле постели Анжелики. Она поправила одеяло, которое Анжелика то и дело отбрасывала.

Бланш понимала, что во всем этом есть и ее вина. Когда Ролан ворвался в гостиную три дня назад к спросил ее, где Анжелика, она ответила, что его жена ушла в оранжерею с Джорджем. Она опрометчиво сунула зажженную спичку в бочонок с порохом. Это ведь она попортила растения в оранжерее. Но она боялась во всем признаться сводному брату.

И все-таки она отомстила! Ролан вбежал в дом с дрожащей женой на руках, Бланш тоже охватил страх, потому что она никогда не видела у него такого ужаса во взоре. Анжелика была молодой и здоровой, но сейчас металась в жару.

Бланш судорожно перебирала четки, виновато потупив взор. Ведь Анжелика не сделала ей ничего плохого. Бланш ранила сразу и Анжелику, и Ролана.

Если Ролан узнает правду, он, несомненно, вышвырнет ее из дома. И правильно сделает. Бланш молилась о выздоровлении Анжелики. Она поклялась, что, если Бог вернет девушке здоровье, она никогда больше не причинит ей зла.

* * *

Ролан привез местного врача, мрачного человека с тонкими губами. Тот заявил, что у Анжелики лихорадка. Он предложил пустить ей кровь, но Ролан не согласился на это. Врач пожал плечами, щелкнул замком своей сумки и приготовился уходить, посоветовав давать побольше жидкости.

— Все это закончится через три дня, так или иначе, — сказал он.

Ролан остался в комнате один около Анжелики, У него начала расти борода, переполненные страхом глаза покраснели. Анжелика то приходила в себя, то снова теряла сознание. Все время у нее держался жар. Она что-то бормотала или кричала. Ролан был готов отдать жизнь, чтобы избавить ее от боли. Он обтирал ей лицо и старался сделать для нее все, что только мог. Когда она хоть немного приходила в себя, он с ложечки давал ей пить.

Временами ему казалось, что она умрет. Так же скончались его отец и мачеха. Ужас и чувство вины терзали его, словно тысячи острых бритв. Если ока умрет, он пойдет в свой кабинет и пустит себе пулю в лоб. У него ничего не осталось в этом мире, кроме нее. Она для него дороже всего. Дорогая и беззащитная женщина. А он сам погубил ее.