Чужая жена - Кэтрин Скоулс

Мара стояла посреди гостиной, озираясь, будто очнулась в незнакомом, давно забытом месте. Коллекция старинной утвари, собранная еще Элис, вновь была расставлена по полкам серванта. Первоиздание Хемингуэя и жизнеописания знаменитых охотников, позаимствованные из собрания Руди, вновь уступили место классикам в кожаных переплетах, составлявшим библиотеку Джона. Табурет в чехле из зебровой шкуры исчез, словно его и не было, как, впрочем, и другие предметы, завезенные для антуража. Со спокойной совестью Мара могла доложить Карлтону, что все, что было убрано или переставлено для съемок, вернулось на свои места. И все же ее не покидало чувство, что что-то не так, что-то изменилось в самой атмосфере комнаты, как будто она пережила загадочное превращение, невидимое на первый взгляд. Впрочем, это чувство могло быть и следствием знания, что многие вещи, которые, казалось, застыли на месте, в действительности объявились здесь после временного отсутствия. Словно прошлое ослабило свою незыблемую власть над предметами и Рейнор-Лодж вырвался из его плена, а значит, все может измениться еще раз. Взгляд Мары пробежал по привычным корешкам книг домашней библиотеки, остановившись на потертой позолоте сказок братьев Гримм. «Давным-давно на белом свете…» — прочитала она одними губами и про себя добавила: «За тридевять земель, а именно в Сафариленде».

От нахлынувшей щемящей тоски она закрыла глаза. Не все волшебные сказки заканчиваются хорошо — вот и они с Питером расстанутся вскоре после полудня, и, возможно, навсегда. Вчера ночью они дали друг другу слово — жить не оглядываясь и искать каждый свое счастье. Вчера, когда у водопоя, словно по волшебству, в лучах света среди ночи показались слоны, Мара была твердо убеждена в правильности этого решения. Но сейчас, когда разлука приближалась, с каждой минутой таяла ее уверенность. Зато нарисованное ею будущее стало приобретать очертания темной, пугающей своего высотой горы, одна мысль о подъеме на которую вызывала усталость и опустошенность.

Мара оторвала взгляд от книжного шкафа и подошла к окну. На другой стороне лужайки, очерченной квадратом окна, она заметила край многострадальной микрофонной удочки с покрытым пушистым ворсом микрофоном. Едва она наклонилась поближе, присматриваясь, как показалась группа из четырех человек: Леонарда, Томбы, Джеми и… Питера. Видимо, они записывали какие-то реплики, которые на ночь глядя набросал Леонард, чтобы «залатать» сцены с отсутствующей Лилиан. Из своего окна Мара видела, как Питер пробежал глазами по листу бумаги, затем поднял голову к микрофону. Его губы зашевелились. Каждое слово он подкреплял жестом, словно его снимали на камеру. Закончив фразу, он повернул голову к Леонарду, ожидая его реакции. В знак одобрения тот поднял вверх два больших пальца. Затем Питер оглянулся, пристально вглядываясь в окна приюта.

Он ищет меня.

Мысль окатила Мару теплой волной, хотелось обнять ее и не отпускать от себя, словно она была живым существом. Мара сделала шаг от своего окна, собираясь перейти к другому, где Питер мог бы увидеть ее, но за стеной по скрипучим половицам послышались быстрые шаги и в дверях показалась Хелен. Одета она была как всегда безукоризненно, волосы гладко зачесаны назад, но в лице появилось нечто новое: до сего дня Мара не помнила, чтобы Хелен красила губы; густой красно-оранжевый оттенок удачно сочетался с цветом ее волос.

Встретив взгляд Мары, Хелен улыбнулась.

— Меня впустил мальчик их кухни. Надеюсь, я не помешала? — Она запнулась, словно не была уверена до конца.

— Конечно нет, я всегда рада тебя видеть, — улыбнулась Мара. — Как Лилиан?

Вчера у Лилиан побывал Карлтон, но Мара хотела услышать новости из первых уст.

— Идет на поправку. Хочет, чтобы ей доставили ее вещи. Раньше я думала послать Джозефа, а потом решила, что если он что-то забудет или потеряет, то виноватой себя буду чувствовать я.

— Вещами Лилиан занимается Кефа, по крайней мере, он уже должен был распорядиться на этот счет. Идём, я провожу.

Мара провела Хелен к опустевшему рондавелю Лилиан, в котором прибирался Кефа. Хелен без лишних слов поспешила ему на помощь. Сама Мара задержалась у входа, оглянувшись на тропу, ведущую к хижине Питера. Интересно, он уже собрал вещи или еще нет? Она представила себе, как он складывает в стопку знакомые ей рубашки, кладет в несессер флакон с лосьоном после бритья с запахом корицы, в уже готовую стопку бережно вкладывает семейные фотографии. Все опускает в дорожную сумку. Туго затягивает шнурок.

Мара обернулась к хижине Лилиан, когда Кефа уже выносил два красных чемодана. Вслед за ним, щурясь от яркого солнца, вышла Хелен. В руках у нее было несколько тетрадок для рисунков и фотография в рамке с туалетного столика.

— Лилиан просила не забыть фотографии какого-то Тео, но я не нашла ни одной, кроме этой. — Хелен протянула снимок лохматой, взъерошенной овчарки.

— Это он и есть, — кивнула Мара, — Тео — вся ее семья.

Зеленые глаза Хелен сверкнули жалостью и недоверием.

— Бедная девочка, — пробормотала она. — Что ж, в любом случае она будет рада, увидев рисовальные принадлежности. Подумать только, ей уже скучно лежать в кровати. Лилиан начала рисовать портреты на обороте листов с меню. У нее неплохо получается, правда, она, похоже, понятия не имеет о строении тела. Мне пришлось дать ей взглянуть на «Анатомию Грея» Тони.

У Мары перехватило дыхание. Одно дело — думать, что Лилиан не помешало бы немного объективной критики, и совсем другое — представить, как она на нее отреагирует.

— Она была в восторге, — между тем продолжила Хелен. — Сомневаюсь, что Тони получит книжку обратно.

Мара удивленно подняла брови.

— Так все в порядке?

— Да, — сказала Хелен. — Она спит, ест. Девочки ее обожают. Лилиан собирается помогать им с уроками, когда немного поправится.

— Как со стряпней, справляетесь?

— Да, без проблем. Пришлось перейти на комплексные блюда в горшочках — так мне легче относить еду ей в палату.

Мара с трудом сдержала улыбку.

— И она ничего не говорила о раздельном питании?

— Ну, вообще-то, когда девочки принесли ей еду в первый раз, она упоминала что-то в этом роде. Но Хилари просто объяснила ей, что нужно есть все, что дают, и быть за это благодарной. Больше никаких уговоров не понадобилось. — Хелен наклонилась ближе к Маре, словно собиралась поделиться с ней секретом. — Тони считает, что Лилиан нужно остаться еще как минимум на неделю, если не больше, чтобы окончательно поправиться. Я надеюсь, она согласится. Ее присутствие для нас только в радость.