Завоеватель сердец - Джорджетт Хейер

Глядя на своего сына издали, герцог однажды нетерпеливо бросил:

– Рауль, неужели у меня не будет более достойного наследника, чем Куртгез? Клянусь распятием, в его годы у меня было больше мозгов, чем будет у него, когда он достигнет моего нынешнего возраста!

– Имейте терпение, монсеньор: в детстве вам пришлось пройти суровую школу, – ответил Рауль.

Герцог посмотрел вслед Роберту, уходящему в обнимку с сыном Монтгомери, и презрительно заявил:

– Он слишком податлив; ему обязательно надо, чтобы его любили. Разве меня когда-либо волновали подобные вещи? Можешь мне поверить, Роберт руководствуется чувствами, а не разумом.

Немного помолчав, Рауль ответил:

– Сеньор, вы – решительный и властный правитель, но разве так уж плохо иметь сердце помягче, чем у вас?

– Друг мой, я потому и добился своего нынешнего положения, что никогда не позволял сердцу управлять своими поступками и головой, – сказал герцог. – И если Роберт не усвоит вовремя этот урок, то растеряет все, что мне удалось обрести, когда я отправлюсь к праотцам.

Дальнейшие события лишь подтвердили его правоту. Зимнее умиротворение во дворце нередко нарушалось выходками милорда Роберта и последующей мгновенной отцовской карой. Роберта не пугала порка, но он частенько жаловался, смеясь сквозь слезы, что у герцога Вильгельма чересчур тяжелая рука.

Наступила весна, и мальчик увлекся воинскими упражнениями, которые всегда любил. Между ним и отцом на некоторое время воцарился мир, да и в герцогстве не случилось ничего, способного нарушить непривычно размеренную жизнь в Нормандии. Жильбер Дюфаи как-то даже, зевая во весь рот, заметил:

– О-хо-хо! Хоть бы уж второй граф д’Арк появился, что ли, чтобы мы не сошли с ума от безделья.

– Следи за Бретанью, – посоветовал ему Эдгар. – До меня дошли кое-какие интересные слухи.

– Вечно до тебя доходят какие-то слухи! – сказал Жильбер. – И от кого ты их узнаёшь? От Рауля? Что, Конан Бретонский отказался присягнуть нам на верность?

– Об этом мне ничего неизвестно, – осторожно подбирая слова, сказал Эдгар. – И это был не Рауль. Просто Фитц-Осберн обронил кое-что интересное на ходу, только и всего.

– Что ж, будем надеяться, Господь все же пошлет нам какое-никакое развлечение, – с очередным зевком заключил Жилбьер.

Его молитвы были услышаны быстрее, чем он ожидал, причем так, как никто и предположить не мог. Однажды поздней весной они ужинали за столом, когда за огромными дверьми началась неожиданная возня и послышались сердитые голоса. Герцог сидел за высоким столом на помосте, глядя вниз на залу и вход в нее. С едой было покончено, и вся компания пребывала в приподнятом настроении, а на столе еще оставались вино и сладости.

Когда же шум на заднем дворе усилился, герцог, недоуменно нахмурившись, метнул взгляд на дверь, и Фитц-Осберн поспешил наружу, дабы выяснить причину столь неподобающей суеты. Не успел он пройти и половины расстояния до выхода, как у дверей завязалась настоящая драка и чей-то голос отчаянно закричал на ломаном нормандском:

– Аудиенция! Я прошу аудиенции у герцога Нормандии!

Мгновением позже чья-то рука настолько сильно толкнула церемониймейстера, что тот рухнул спиной на пол, а в залу ворвался оборванный и забрызганный грязью незнакомец, волоча за собой еще двух стражников, которые вцепились в полы его мантии в попытке задержать. На нем была короткая туника, порванная в нескольких местах и заляпанная грязью; шлем свой он где-то потерял, а длинные светлые волосы незнакомца пребывали в беспорядке и прилипли ко влажному от пота лбу. Остановившись посредине залы, он обвел взглядом обращенные к нему лица, на которых читалось удивление. Безошибочно угадав среди них герцога, неподвижно сидящего во главе стола и наблюдающего за происходящим, незнакомец протянул к нему руки и упал на колено.

– Помощи, прошу у вас помощи, милорд герцог! – вскричал он. – Выслушайте меня и явите справедливость!

Эдгар, сидевший на табуретке, вздрогнул как ужаленный, прервав разговор с Гийомом Мале, после чего, словно не веря своим глазам, с изумлением уставился на незнакомца.

Герцог небрежно шевельнул пальцем, и люди, по-прежнему удерживавшие незнакомца на месте, отпустили его.

– Я еще никому не отказывал в справедливости, – сказал Вильгельм. – Говори! Какая нужда привела тебя сюда?

По полу скрежетнули деревянные ножки табурета; Эдгар вскочил на ноги.

– Эльфрик! Господи милосердный, неужели я сплю? – Одним прыжком он перелетел с помоста вниз, на пол, оказавшись рядом с незнакомцем, и стиснул его в объятиях. Оба быстро заговорили о чем-то по-саксонски, не разжимая рук. Повинуясь знаку герцога, один из слуг наполнил кубок медовухой и поднес его мужчине.

– Как ты здесь оказался? – требовательно спросил Эдгар. – Я ведь даже не сразу узнал тебя после стольких-то лет! Ах, друг мой, друг мой! – Он вновь стиснул руку безмолвного Эльфрика и заставил того выпрямиться. – Вот, держи, это вино! Пей! Ты едва стоишь на ногах!

Эльфрик, дрожащей рукой приняв кубок, осушил его до дна.

– Гарольд! – прохрипел мужчина. – Он в опасности! Поговори с герцогом вместо меня, Эдгар! Он меня выслушает?

Эдгар схватил его за запястье.

– Где находится эрл Гарольд? Он не убит, я тебя спрашиваю, не умер?

– Нет, нет, он жив, но ему грозит большая беда. Поможет ли нам Нормандия? Я плохо говорю на их языке: будь моим толмачом!

Придворные замерли в ожидании, глядя на двух саксов; герцог повернул голову и пальцем поманил к себе Гийома Мале, в жилах которого текла саксонская кровь. Гийом, приблизившись к нему, негромко сказал:

– Он говорит, эрл Гарольд попал в беду. И положение его отчаянное. – Гийом перевел взгляд на молодого Хакона. – Ты знаешь, кто это такой, Хакон?

Юноша покачал головой.

– Нет, но его знает Эдгар. Он просит помощи у Нормандии. Говорит, что герцог поступит по справедливости, да?

– Можешь не сомневаться. – Вильгельм откинулся на спинку кресла. – Приведи ко мне чужеземца, тан Марвелл. Почему сакс обращается ко мне за помощью?

– Сеньор, он просит ее не для себя, а для эрла Гарольда! – ответил Эдгар.

Рауль еще никогда не видел сакса в таком волнении. Вновь повернувшись к Эльфрику, Эдгар о чем-то спросил его, и тот начал свой рассказ усталым и прерывающимся голосом, а Эдгар часто перебивал и направлял его вопросами. Герцог, откинувшись на спинку кресла, ждал.

Наконец Эльфрик умолк. Эдгар повернулся к Вильгельму.

– Милорд, эрл Гарольд попал в плен и находится в Понтье. Его жизни грозит опасность… Где это место, Эльфрик? В Борене, милорд, его удерживает там граф Ги. Я не совсем понял, в чем дело: Эльфрик и сам до конца не уверен в этом, но говорит, что у них в Понтье есть какой-то закон насчет потерпевших кораблекрушение. Эльфрик утверждает, будто они вышли в море на прогулку, однако попутный ветер сменился встречным, и их выбросило на скалы у побережья Понтье. Корабль затонул, а сами они вплавь добрались до берега. Но там их взяли в плен какие-то рыбаки – Эльфрик говорит, потерпевший кораблекрушение считается в Понтье законной добычей. Я этого не понимаю. Он говорит, что человека, которого море вынесло на берег, можно захватить и пытать ради получения огромного выкупа. – Эдгар, умолкнув, вопросительно взглянул на герцога.