Гламуру вопреки - Карен Ямпольски

Я смерила ее уничижительным взглядом.

— Мне очень жаль, что так получилось. — И хватило же наглости! — Я хочу, чтобы ты знала: я сражалась за тебя, но Ти-Джей порой просто несносен…

Сражалась за меня?! Я уже была сыта по горло ее ложью и интригами. Я не могла больше сдерживать накопленную ярость. И ярость хлынула наружу… Бедная практикантка, забившаяся в уголок, должно быть, мечтала в тот момент стать невидимкой.

— Скорее, сражалась против меня! — выпалила я. — Везде и всегда! Ты задалась целью уничтожить журнал, который был дорог мне и сотням тысяч других людей! Ну, каково тебе теперь, а? Каково это — разрушить чью-то мечту?!

Эллен даже не представилась возможность ответить. Снеся с пути испуганную практикантку, я ринулась наружу, хотя это был даже не мой этаж.

Единственным человеком, которого я поставила в известность до официального оглашения, была Кейси. Та сразу же ударилась в слезы.

— Тебя не должно это удивлять, — сказала я. — Ты же меня предупреждала.

— Я не удивляюсь, — шмыгнула она. — Но я продолжала надеяться.

— Перестань же реветь, — сказала я в расчете насмешить ее и самой удержаться от слез. Эффект был прямо противоположный.

— Я уволюсь, как только будет сделано официальное заявление, — сказала она.

«Вот это моя девчонка!» — подумала я, сжимая ее в объятиях. Но как бы силен ни был мой эгоизм, велевший насладиться ее уходом вслед за мною, я все-таки понимала, что у Кейси была семья, и хотела, чтоб она выдавила из «Нестром» все причитающееся до последнего цента.

— Не уходи. Именно на это они и рассчитывают, чтоб сэкономить на выходном пособии. Продержись еще чуть-чуть и дождись увольнения, а это, поверь мне, не заставит себя долго ждать. Они уж точно не захотят, чтобы такая важная персона из моего лагеря оставалась в редакции.

— А если мне придется работать с новым главным редактором, даже совсем недолго? — с отчаянием вопросила Кейси. — Я знаю, что мне будет ужасно противно. Вряд ли я смогу стерпеть.

— Да, придется нелегко, но я гарантирую, что это ненадолго, — сказала я. — Она будет смотреть на тебя как на забытый багаж и очень скоро захочет перетянуть к себе своих, проверенных людей. Обещаю. К тому же мне тем временем не помешает иметь своего жука в муравейнике, который будет снабжать всеми свежайшими сплетнями, — пошутила я. — И когда придет время, даю слово, я подыщу тебе самую лучшую работу. — И я собиралась сдержать свое слово. Хотя мой эгоизм велел мне таскать Кейси за собой, куда бы я ни шла, я не могла заставить ее ждать.

Когда мы обе успокоились, я созвала внеочередное собрание и объявила:

— Я ухожу из «Джилл» в поисках новых возможностей.

Сказать, что все удивились, значит не сказать ничего. Свен опустил лицо в ладони и не переставал мотать головой все время, что я говорила. Я знала, что он больше других чувствует себя брошенным. Челюсть Росарио едва не ударилась об пол. Даже Рагглз, собачонка нашего фотографа Киры, жалобно заскулила. Минди все время рыдала, делая лишь небольшие перерывы.

Я сама с трудом подавляла рыдания, продолжая лицемерную болтовню:

— Это было непросто, но я чувствую, что мне пора перейти к новым свершениям. Никому не нравятся лежачие камни. Я начала чувствовать себя несколько ограниченной в возможностях… и мне необходимо двигаться вперед. — Врала я из рук вон плохо, и все об этом знали.

— Назови нам истинную причину, Джилл, — сказал Свен с различимой злостью в голосе. — Как это могло случиться? Что теперь, черт подери, будет с журналом «Джилл» без самой Джилл?!

— «Джилл» продолжит свое существование, — заверила я. — Это лишь начало новой эры. Я благодарю вас всех за тот неоценимый вклад, который вы сделали, но еще больше я благодарна вам за дружескую поддержку в течение этих лет. И сделайте мне одолжение, — тут в мою речь прокрался южный акцент, вырывавшийся наружу лишь в моменты эмоциональной нестабильности, — присмотрите за моей девочкой!

Встреча переросла в массовые объятия. И пока мы все ревели в конференц-зале, как новорожденные младенцы, по всему «Нестром-билдинг» разносилось всеобщее недоуменное «ах», ибо в каждый электронный ящик в компании упало следующее извещение:

Получатель: [email protected]

Отправитель: [email protected]

Re: Джилл Уайт

С огромным сожалением извещаю вас, что легендарная основательница «Джилл» Джилл Уайт снимает с себя полномочия главного редактора с 1 августа сего года. «Годы, проведенные в “Джилл”, были лучшими в моей жизни, но меня вдруг охватила тяга к перемене мест», — вчера сообщила мне Джилл.

Основанная девять лет назад, «Джилл» моментально завоевала популярность и задала новые стандарты в индустрии женских журналов. Сам журнал и его основательница стали одними из самых узнаваемых культурных икон последнего десятилетия. Я с нескрываемым удовольствием наблюдала за их развитием и процветанием с тех пор, как «Нестром» приобрел издание в 2001 г.

Уходя, Джилл может не беспокоиться за судьбу своего детища: оно в надежных руках. Хотя объемы рекламных площадей за последний год не претерпели значительных изменений, розничная продажа увеличилась на 17 %, и общий тираж теперь составляет 800 000 экземпляров — весьма убедительный рост по сравнению с изначальными четырьмястами тысячами.

Мы будем искать новый голос, способный донести суть «Джилл» и провозгласить начало новой эры. Имя преемницы будет оглашено в ближайшем будущем. Я же, тем временем, призываю всех пожелать Джилл успеха в ее новых начинаниях. Я знаю, что она достигнет успеха в любом деле, а потому наше прощание с нею так горько.

Эллен

Пока я читала это письмо, желудок мой сводило спазмами. Эллен, значит, сожалеет, а прощаться со мною ей горько? Вот же лживая сука.

Эмоции мои были на пределе, телефон раскалился докрасна, и я сочла за лучшее поскорее оттуда убраться. По «счастливому» стечению обстоятельств, в лифте я спускалась вместе с Майрой Черновой. «Отлично, — подумала я. — Теперь ее черед злорадствовать». Я собралась уже было нажать кнопку «открыть двери» и выйти, чтобы дождаться следующего, но мне элементарно не хватило сил.

Майра взглянула на меня. «Сейчас начнется», — подумала я.

— Удачи, — сказала она, сочувственно касаясь моей руки. — Теперь ты им покажешь.

Я улыбнулась. Впервые, наверное, дня за три. Какая ирония судьбы: улыбку на моем лице вызвала Майра Чернова.

— Спасибо, Майра, — сказала я. — Это для меня очень важно. — И я ей не солгала.

— Пожалуйста, — пробормотала Майра, прежде чем опять погрузиться в напряженное, враждебное молчание.

Приехав домой, я отключила телефон и рухнула в объятия Джоша, где и провела остаток дня.

В конце концов мне все-таки пришлось отчитаться перед прессой, и, выполняя обещание перед «Нестром», я держалась молодцом.