Свет любви - Шеннон Дрейк

— Но я не могу позволить ей прибыть в Монтуа раньше меня! Она укрепит замок, и тогда, клянусь Богом, Уилл, понадобится настоящее кровопролитие, чтобы вытащить ее оттуда.

— Брайан…

— Только не говори, Уилл Маршалл, что ты позволил бы своей жене обмануть тебя и выгнать с твоих собственных земель!

— Это ее земли, — спокойно напомнил Уилл. — Элиза с рождения унаследовала…

— Она — моя жена.

— Хорошо, — наконец пообещал Уилл. — Я помогу тебе сообщить обо всем Ричарду. Но только, Брайан…

— В чем дело?

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что ты будешь добр к ней. Дай ей понять, что ты за человек. Она женщина, пусть она сама придет к тебе. Помни, что она молода, у нее ранимое сердце…

— Такое же ранимое, как камень.

— Пообещай, что ты будешь добр к ней.

— Клянусь Богом, Уилл! Я совсем не жесток и не злопамятен! Обещаю, что попытаюсь исполнить твою просьбу.

Теперь, глядя на лестницу, наверху которой находилась запертая спальня, Брайан вздохнул. Он уже понимал, что по-хорошему увезти Элизу из Монтуа не удастся.

Шорох в зале привлек его внимание, и, обернувшись, Брайан увидел стройную, седовласую женщину, которая вошла и застыла на пороге, густо покраснев.

— Джинни? — спросил он.

Она молча кивнула, и Брайан нахмурился, досадуя на ее страх. Затем он понял, что она наверняка ждет мести от него за попытку отравления, и улыбнулся обезоруживающей и грустной улыбкой.

— Я увезу герцогиню ближе к вечеру. Мы отправимся на Корнуолл одни, но вас с Мишелем проводят туда стражники. Уверен, мне понадобится твоя умелая помощь. Одному Богу известно, в каком состоянии находится английское поместье.

Лицо Джинни просияло.

— Спасибо вам, милорд.

Он усмехнулся и подошел к ней.

— Герцогиня совсем не рада предстоящему отъезду, тем не менее его не избежать. Ей надо перекусить и хорошенько вымыться. Поскольку, боюсь, она не откроет дверь, зная, что я здесь, я уйду вместе со своими людьми в башню, туда, где она может увидеть нас из окна.

— Да, милорд, — с поклоном пробормотала Джинни.

Брайан вновь улыбнулся и вышел.

Когда он ушел, Джинни почувствовала, что ее старые колени трясутся от слабости. Она вспоминала об искрах, которые появляются во время улыбки в его глазах — они были такими яркими, каких Джинни еще никогда не видывала! А сама улыбка! А ровные, блестящие зубы! И ямочки на бронзовых щеках… Он говорил с ней так вежливо, а она чуть не умерла со страху. Вера Джинни в святость брака заставила ее написать Брайану, но любовь к Элизе побудила признаться, что именно она пыталась отомстить. За такое многие мужчины велели бы располосовать ее на ремни — и это в лучшем случае…

Его не сравнить с Перси, решила Джинни, наконец-то успокаиваясь. Брайан молод, благороден, силен — и красив со своими индиговыми глазами и смоляными волосами, при виде которых билось сильнее даже ее старое сердце.

Если бы Элиза поняла, что ей досталось!

Джинни вздохнула и направилась к лестнице.

Брайан, расположившийся напротив окон Элизы и беседовавший сейчас с конюхом, еще не подозревал, что приобрел самую преданную и почтительную служанку.

Элиза еще стояла, прислонившись к двери, когда в нее тихо постучали. Элиза очнулась и прыжком отскочила на середину комнаты, прежде чем ответить:

— Кто там?

— Джинни, миледи. Я… принесла вам еду.

— Я не голодна.

— Мишель сам наблюдал, как ее готовят. Здесь все, что ты любишь, Элиза. Тушеный в вине ягненок с приправами и овощами, горячий хлеб — такой, какого ты и не увидишь в Англии, ручаюсь.

— А где… — Элиза надолго смутилась, размышляя о том как именовать Брайана. Пусть остальные приняли его как герцога Монтуаиского, но сама она не могла с этим примириться и чувствовала, что никогда не сможет. Но их брак действительно дал ему этот титул, да и не только его. Только глупец мог бы считать иначе. — Где герцог? — устало спросила она у Джинни через запертую дверь.

— Ушел в башню…

— Не лги мне, Джинни! Клянусь, я могу быть более жестокой, чем даже он сам…

— Миледи, я не стала бы вам лгать.

Элиза прикрыла глаза. Она чувствовала запах мяса — этот нежный аромат проникал даже через толстую дверь. Джинни была права: ни одно блюдо в Англии не могло сравниться с теми, что готовили повара Монтуа. Она была страшно голодна, так как последний раз перекусила прошлой ночью, в таверне, где еда оказалась слишком жирной. Завтрак же заменил кусочек черствого хлеба…

— Если он в башне, Джинни, тогда я увижу его, — со злорадством объявила Элиза. Она подошла к окну, стараясь погромче стучать каблуками по полу. Она совсем не ожидала увидеть Стеда, она была уверена, что он стоит с кинжалом наготове за спиной Джинни, вынуждая ее предать свою госпожу.

Но Брайан действительно был в башне. Улыбка мелькала на его лице, по-видимому, он обсуждал лошадей с Уотом, конюхом. К досаде Элизы, Брайан выглядел весьма величественно в длинном алом плаще и вел себя так, словно оказался дома, — раскованно и доверительно.

Она отошла от окна и отодвинула засов. Не позволив Джинни войти, она решительно взяла поднос из рук служанки.

— Элиза, подожди! — крикнула Джинни. Элиза застыла на пороге, и Джинни торопливо продолжала: — Я принесу тебе ванну, пока он остается в башне.

Элиза колебалась всего секунду; ей отчаянно хотелось погрузиться в ароматную горячую воду.

— Живее! И еще, Джинни, принеси мне несколько кувшинов свежей, чистой воды для питья и весь хлеб и сыр, что сможешь найти. — Ее приказание заметно напоминало просьбу, но Элиза надеялась, что оно будет выполнено без промедления.

Джинни кивнула.

Элиза услышала, как она зовет младших служанок, как спускается по лестнице. Она поспешила к окну и вздохнула с облегчением, увидев, что Стед по-прежнему болтает с Уотом (судя по жестам и гримасам, разговор шел о зубах старых вьючных лошадей).

Джинни непрестанно подгоняла слуг; когда Элиза вновь открыла двери, в ее спальню внесли ванну и несколько ведер с горячей водой — служанки носили их на коромыслах через плечо. Девушки тепло поздравили Элизу с возвращением, и она едва ответила на их приветствия, спеша поскорее задвинуть тяжелый засов.

— А где же вода и еда, Джинни?

— Элиза, я только что принесла тебе поднос…

— Мне нужно еще еды. Живее, пошевеливайся!

Джинни подозвала одну из девушек и молча дождалась, пока Элизе не принесли несколько кувшинов с водой, две булки хлеба с румяной корочкой и круг свежего белого сыра.

— Миледи…