Наследница бриллиантов - Звева Казати Модиньяни

— Надеюсь, не помешал? — спросил Профумо, садясь к столу.

— Ты же меня заранее предупредил о своем приходе, так что я успел разобраться с неотложными делами, — успокоил его Джулио.

— Замучился я с Миланским кредитным банком, — пожаловался молодой судья. — Чем глубже копаю, тем больше возникает вопросов.

— Тебе не позавидуешь, — сочувственно сказал Джулио.

— Я поднял архивы пятнадцатилетней давности, когда президентом банка был еще Анджело Джельми. Отчетность в полном порядке, хотя сдается мне, что не все финансовые операции зафиксированы документально.

— Анджело Джельми был финансистом старой закалки и больше полагался на собственную память, чем на бумажку, так я, во всяком случае, слышал, — заметил Джулио.

— Так оно, видимо, и было, поэтому я до сих пор не нашел документов, подтверждающих последнее перемещение капитала Джованни Ровести. Главная сложность заключается в том, что знаменитый издатель никогда не имел дел с самим банком, а только с его президентом лично. Как я понял, они были старинными друзьями.

— Оба росли в сиротском интернате, так что их дружба началась еще там.

— Документов не было, а общие дела были, — продолжал Профумо. — Причем крупные, прибыльные дела. Интересно, что Ровести использовал только собственные средства, не прибегая к займам и кредитам, как это после его смерти делали Антонио Ровести и его сын Пьетро. А ведь Анджело Джельми был его лучшим другом, а значит, мог предоставить ему самые льготные условия! Но все-таки я кое-что нашел. Среди банковских бумаг лежала записка, подписанная буквой Д. Там говорится, что деньги находятся в надежном месте. Я уверен, речь идет об исчезнувшей тысяче миллиардов Джованни Ровести, и значит, Д. — Джельми — причастен к этой таинственной операции.

— Других подтверждений ты не нашел? — спросил Джулио.

— К сожалению, нет. Джельми был осторожный человек и сделал все возможное, чтобы не подвести своего друга. Пока наследники издателя подсчитывали, кто сколько получит, два старика позаботились о том, чтобы баснословные деньги бесследно исчезли из швейцарского банка. Ни одного документа, чудеса, да и только! И хотя в действующем законодательстве статьи о чудесах нет, одно из них не дает мне покоя.

С этими словами Микеле Профумо достал из внутреннего кармана пиджака сложенный голубоватый листок и, развернув его, аккуратно положил на стол перед профессором. Это было анонимное письмо, в котором утверждалось, что Мария Карлотта знает тайну исчезнувших миллиардов.

Джулио де Брос скользнул равнодушным взглядом по листку, но вдруг на лице его появилось любопытство.

— И что же ты об этом думаешь? — спросил он своего молодого коллегу.

— Видите ли, — неуверенно начал Микеле Профумо, теребя в руках шариковую ручку, — когда я узнал о смерти Марии Карлотты, а точнее, о ее самоубийстве, я был потрясен. Хотя вы мне в свое время не советовали привлекать ее по делу в качестве свидетеля, я решил это сделать и отправил в Венецию официальный вызов. Теперь я ругаю себя, что сделал это слишком поздно. Непростительно поздно… А вдруг, — в его глазах мелькнул испуг, — тот, кто пишет мне эти анонимные письма, решил самолично выведать у девушки тайну? Я должен найти автора этих сочинений и тщательно проверить его алиби. Смерть есть смерть, и пока я все не проверю, не успокоюсь.

Джулио де Брос молча выдвинул ящик письменного стола, достал визитную карточку и положил ее перед Профумо. «Благодарю за соболезнования по случаю кончины Марии Карлотты. До встречи. Анна», — прочел судья. Это был тот же самый почерк, что в письмах на голубой бумаге. Профумо мог в этом поклясться. Перевернув карточку, он прочел: «Анна Фальконери Ровести».

— Родная тетка Марии Карлотты? — спросил потрясенный Микеле Профумо.

— Как видишь, — ответил ему Джулио.

— Что же мне теперь делать?

— В этом деле криминала нет, даю голову на отсечение, поэтому мой тебе совет: закрывай его и сдавай в архив. Это будет самое разумное решение.