Наследница бриллиантов - Звева Казати Модиньяни

Прошло двадцать три года с того далекого дня, когда Соня впервые переступила порог миланского особняка Джованни Ровести, и вот Мария Карлотта, которую она уже носила тогда под сердцем, ее единственная дочь, ее бедная любимая девочка, лежит перед ней в гробу. Гроб установлен в вестибюле палаццо Маццон, а в его изголовье возвышается Римлянин — первый типографский станок знаменитого издателя, символ некогда могущественного и потерянного навсегда королевства.

Газетчики и телерепортеры не стали раздувать в сенсацию самоубийство младшей из рода Ровести; проявив редкий для их профессии такт, они ограничились информационными сообщениями. В Венецию съехались друзья и родственники. Пьетро и Анна с семьей остановились здесь, в палаццо Маццон.

Сейчас во дворце все спали, и только Соня бодрствовала у гроба Марии Карлотты. Она говорила и говорила, уверенная в том, что дочь не только слышит, но — впервые в жизни — прислушивается к ее словам. Как могло случиться, что у нее, сильной и бесстрашной, родилась такая ранимая, такая хрупкая дочь? Почему она, мать, не воспитала в ней жизненной стойкости? Словно еще надеясь что-то изменить, Соня рассказывала тихим голосом о себе — одинокой девочке, одинокой девушке и закалившейся от невзгод одинокой женщине. Замолкая на минуту, чтобы перевести дыхание, Соня слышала в ответ глубокое торжественное молчание. Это было молчание смерти.

— Зачем, зачем ты сделала это, девочка моя дорогая? — снова и снова спрашивала Соня и не получала ответа.

Она вспомнила их последний разговор здесь, в этом вестибюле, вспомнила, как наотмашь ударила Марию Карлотту, узнав о ее беременности. Неужели пощечина стала причиной ее решения? Соня не могла в такое поверить. Ей тоже отец когда-то отвесил здоровенную оплеуху, да еще и на виду у всей улицы, но разве ей пришла тогда в голову мысль покончить с собой? Вчера сюда приходил Макси Сольман, он рассказал Соне о том, что случилось в его ателье. Предательство мужчины не повод для самоубийства. В свое время она тоже застала в постели Онорио Савелли другую женщину, ну и что? Вне себя от ярости она ударила по лицу бывшего любовника и гордо ушла, хотя ее самолюбие было уязвлено. Из каждого испытания она выходила с большим запасом сил и начинала новую страницу своей жизни. Расставшись с Онорио, Соня почувствовала вкус свободы. Она наслаждалась независимостью, правда, это продолжалось недолго — у нее начался роман с Антонио Ровести, и вскоре она забеременела… Как же она была тогда счастлива! Ведь врачи уверяли ее, что она никогда не будет иметь детей. Сравнивая себя с дочерью, Соня понимала: Мария Карлотта не похожа на нее, она с детства была другой. Замкнутая, молчаливая, погруженная в себя, девочка была равнодушна ко всему и ко всем. Не жизнь, а смерть вела ее за собой и в конце концов пересилила, победила. Соня много раз пыталась поговорить с дочерью по душам, но та всегда замыкалась в себе, и разговора не получалось. Так было и в тот раз, когда она сказала Марии Карлотте, что вынуждена продать палаццо Маццон.

— Значит, я теперь бедная? — спросила ее Мария Карлотта.

— Мы обе бедные, но я не вижу в этом ничего страшного, — попыталась успокоить ее Соня.

— Как же мне теперь жить? — словно не услышав последних слов матери, спросила дочь.

— Проживем как-нибудь, а там, глядишь, и дедушкины миллиарды обнаружатся.

— В надежде на эти миллиарды ты все спустила в казино! — зло глядя на мать, воскликнула Мария Карлотта. — Это по твоей милости мы теперь должны идти с протянутой рукой!

Соня чувствовала себя задетой.

— Я не всегда проигрывала, иногда, случалось, мне везло. И потом тебя это не касается, твое наследство я не трогала, играла на свои.

— Мое наследство! — с горьким смехом сказала Мария Карлотта. — Допотопный печатный станок, который даже продать некому, да два разводных ключа в придачу! Наследство что надо, первый класс!