Телохранитель для невесты - Мария Коваленко

Про "почувствовать себя живой" я не ошиблась. В прошлый раз на гонке у меня замирало сердце и хотелось кричать до сорванных связок. В этот к прежнему куражу добавилось ещё желание станцевать на финише после победы.

Костя мой оптимизм не разделял и косился как на душевнобольную. Однако место за рулём занял с удовольствием.

— Слушай, погода сегодня не ахти. Дорога после дождя скользкая. Может, останешься на старте? — за несколько минут до первого заезда предложил он.

С тем же успехом можно было попытаться вытолкать меня в окно. Прохладный воздух холодил голые колени, но внутри всё горело. Настоящая, пульсирующая желаниями и радостью жизнь была рядом. Я чувствовала её приближение. Оставалось лишь нажать на газ.

— Или я с тобой, или ты выходишь из машины. — Решительно перекинула через себя ремень безопасности.

— Меня этот… Непроизносимый убьёт.

— Пошёл он к чёрту!

Будто послала не Диму, а собственного отца, Костя обалдело уставился на меня.

— Ну ты…

— Я имею полное право посылать его туда, куда хочу. А вот ты, если пропустим старт, присоединишься к своему начальничку. — Я указала пальцем в сторону злосчастного Ниссана.

Видимо, смирившись с тем, что избавиться от балласта не удастся, Костя больше ничего не произнёс. Вместо болтовни он принялся выруливать к старту, и очень скоро мы поравнялись с машиной толстяка.

Дальше всё было знакомо.

Прямо перед капотом мелькнула целлюлитная задница на шпильках. Опустился вниз флажок, и машины взревели.

Костя за десять секунд разогнал мою ласточку до максимальной скорости. Больше не было видно луж, зрителей и даже деревьев. Всё слилось в уже знакомую серо-зелёную полосу. Постоянными остались лишь белая линия на асфальте и огромное как океан фиолетово-синее небо.

От восторга моя депрессия забылась совсем. Спина прилипла к сиденью, и, казалось, всё извилины тоже склеились. Всё, на что я была способна, — смотреть во все глаза на исчезающую под колёсами трассу и жадно хватать ртом воздух.

Совсем как в прошлой жизни, когда впереди был вынужденный брак и годы одиночества.

Сто метров.

Двести.

Пятьсот.

Лучшее лекарство от отчаяния.

Лучше секса с Димой… почти.

В этот раз до финиша нам не хватило каких-то ста метров. Ниссан безнадёжно отстал, и победа была уже в кармане. Но чёрная тень, как проклятие, пронеслась рядом.

Что это такое, я уже знала. Всё же не стоило вспоминать того, кого собиралась вытравить из памяти. Накаркала.

— Ааа! — Костя нажал на тормоз и, как только машина сбросила скорость, стал сворачивать к обочине. — Мы трупы! Нам конец! Твою мать, ну кто на этот раз сдал?

Остановившись, он суетливо стал осматривать, всё ли в порядке в салоне и хорошо ли я пристёгнута. Потом вытащил из бардачка аптечку и прикрылся ею как щитом.

— Если прибьёт, сообщи моей маме, что я её очень люблю. — Он вжался в спинку водительского сиденья.

— Не прибьёт.

Не знаю, откуда у меня возникла такая уверенность, только сейчас я готова была в этом поклясться.

Спустя несколько мгновений всё подтвердилось. Чуть не выбив дверь, Дима вышел из BMW и решительным шагом направился в нашу сторону. В другой ситуации я бы тряслась от страха, как Костя, но прошедшая неделя что-то во мне изменила.

— На выход! — Дима остановился возле моей двери.

Решивший, что это ему, Костя нехотя открыл дверь машины и начал вылезать. Выглядело это пугающе: ссутулившийся друг, злющий Штерн на фоне холодной мутной взвеси в воздухе.