Прошлой ночью в «Шато Мармон» - Лорен Вайсбергер

Картер с одобрением посмотрела на нее и кивнула:

— Да, это как если бы целый мир пригласили к вам домой, и у каждого в запасе пара слов.

Она была такой милой! Такой… нормальной! Брук стало стыдно за все сплетни, которые они с Нолой читали о тяжелом характере Картер или о ее неудачной операции по увеличению груди, якобы толкнувшей ее мужа в объятия теннисистки. Брук мысленно поклялась никогда больше за глаза не судить о незнакомых.

— Вот именно, — согласилась Брук, стукнув ладонью о раковину, чтобы подчеркнуть свои слова. — А хуже всего, они считают, что это правда. Это идиотизм — брать на веру все, что печатает желтая пресса!

Картер перестала кивать и с недоумением наклонила голову. Через мгновение ее лицо озарилось догадкой.

— О, а я и не поняла…

— Чего не поняли?

— Вы считаете, он этого не делал. Дорогая, но те фотографии… — Актриса замолчала. — Слушайте, я знаю, это очень тяжело, — поверьте мне, я сама через это прошла, — но упорный отказ видеть очевидное дела не поправит.

Милая Картер Прайс словно ударила Брук под ложечку.

— Я еще не видела фотографий, но знаю своего мужа и…

Дверь туалета открылась, и на пороге возникла молодая женщина в элегантном костюме, с блютусом в ухе и бейджем на шнурке на шее.

— Картер, мы должны усадить вас прямо сейчас. — Она повернулась к Брук: — Вы Брук Олтер?

Брук молча кивнула, молясь, чтобы дамочка не подключилась к разговору о Джулиане. Выслушивать еще чье-то мнение она была не готова.

— Менеджер мистера Олтера просил вам передать, что им нужно увести Джулиана за кулисы, но вы занимайте ваше место в зале, а перед его выходом он за вами пришлет.

— Спасибо, — с облегчением сказала Брук, избавленная от необходимости общаться с Лео или Джулианом. Впрочем, она тут же занервничала от перспективы входить в зал одной.

Волнения оказались напрасными!

— Я провожу вас обеих, если вы не против.

Картер переглянулась с Брук и широко улыбнулась.

— Мы — за, — сказала она, беря Брук под руку. — Правда?

Фантастика. За одну минуту актриса с мировым именем заявила, что, по ее мнению, Джулиан изменяет Брук, и тут же взяла ее под руку, чтобы вместе пройти с ней через толпу, подобно старым друзьям. На лице Брук, должно быть, отразились замешательство и неловкость. Когда леди с бейджем указала ее место в четвертом ряду, Картер наклонилась и прошептала:

— Было очень приятно с вами познакомиться. Поверьте мне: вы все это переживете. Если я смогла, кто угодно сможет. А сейчас начнется шоу. Помните — улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь. Сегодня камеры будут направлены на вас в ожидании срыва, а вы не давайте репортерам этой радости, ладно?

Брук кивнула, страстно желая нажать волшебную кнопку и мгновенно перенестись к Ноле, Уолтеру и любимым флисовым тренировочным штанам. Она села и улыбнулась.

Она беспрерывно улыбалась во время вступительного монолога Джимми Киммела[31], выступления Кэрри Андервуд[32], танцевально-песенного дуэта Джастина Тимберлейка и Бейонси, записанного заранее, и короткого эксцентричного номера Кэти Пери[33]. У нее уже болели мышцы на щеках, когда сидевшая рядом с ней девушка, вроде бы одна из сестер Кардашьян, хотя Брук не отличала одну от другой и не помнила, чем они знамениты, наклонилась к ней и сказала:

— Вы сегодня просто красавица, чтоб вы знали. Не позволяйте гадким фотографиям испортить вам настроение.

Решительно все были в курсе ее семейных проблем! Это было невыносимо.

Она слышала, как ведущий объявил перерыв на рекламу, и не успела ответить девушке, как сбоку четвертого ряда материализовался Лео. Пригнувшись, чтобы не мешать другим, он поманил ее за собой. «Верный признак того, что все идет хуже некуда, — это когда радуешься, увидев Лео», — подумала Брук. Улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь без перерыва, несмотря на ощущение странной легкости и головокружения, Брук оставила без ответа замечание гипотетической Кардашьян и, вежливо извиняясь, пошла к концу ряда, переступая через чьи-то ноги.

— Как он? — нехотя спросила она, идя за кулисы, в рабочую зону у самой сцены. Зная Джулиана и его страх перед выходом на сцену, Брук не могла не сочувствовать ему. Мысли против воли уносились к бесчисленным моментам, когда она держала Джулиана за руку, поглаживала спину и уверяла, что он звезда.

— Клиент готов, все кишки уже выблевал, — отозвался Лео, на ходу пожирая глазами филейную часть совсем юной девочки.

— Вот как? — прищурилась Брук.

— Да все нормально! Немного нервничает, но это ерунда. Джулиан приведет всех в экстаз.

Брук на долю секунды увидела мужа, прежде чем ассистентка, напряженно слушавшая то, что ей говорили в наушник головного телефона, кивнула и тронула Джулиана за плечо. Вся группа быстро разошлась по местам. Занавес пока не подняли, и было слышно, как Джимми Киммел шутит с аудиторией, не давая зрителям остыть во время перерыва на рекламу. На мониторе в рабочей зоне начался обратный отсчет с двадцати секунд; рука, которой Джулиан сжимал микрофон, заметно дрожала.

Когда Брук казалось, что больше она не выдержит, Джимми Киммел объявил выступление Джулиана, и занавес поднялся, открыв толпу людей столь огромную и шумную, что Брук показалось — музыки никто не услышит. Но ударник начал мягкое «тэп-тэп-тэп», гитарист взял несколько мрачных аккордов, а Джулиан прижал микрофон к губам и запел песню, сделавшую его знаменитым. Шум стих почти мгновенно, Брук словно пронзило долгим мучительным электрическим разрядом.

Она вспомнила, как впервые услышала «Ушедшему». Когда после любимых Брук каверов и нескольких песен самого Джулиана зазвучали первые аккорды новой баллады, у нее по спине побежали мурашки. За девять лет она несчетное количество раз присутствовала на концертных выступлениях, но всякий раз словно впервые слушала, как муж изливает душу в проникновенной песне.

Всего через несколько мгновений, по внутреннему счету Брук, песня закончилась, и аудитория взорвалась восторженными неистовыми воплями. Джулиан кланялся, благодарил своих товарищей и уже в следующую минуту спустился со сцены, сжимая в руке микрофон. Брук видела, что он торжествует, дрожа от волнения и гордости мужчины, только что покорившего сотни собратьев по сцене, в том числе своих кумиров. С сияющими глазами он пошел к Брук, раскрыв объятия.

Она отступила. Джулиан вздрогнул, словно получил пощечину.

— Пойдем, — сказал он, взяв ее за руку. За кулисами их окружили какие-то люди, наперебой благодаря, поздравляя и выражая восхищение, но Джулиан, не останавливаясь, провел Брук в свою гримуборную. Закрыв дверь, он широко улыбнулся.