Прошлой ночью в «Шато Мармон» - Лорен Вайсбергер

Нола заказала машину, наказав Брук ждать в переулке позади Стэйплс-центра, и каким-то чудом — или потому, что гости обычно не уезжают в разгар праздника, — Брук удалось выбраться через запасной выход и сесть в машину, не привлекая внимания папарацци. Чемодан стоял открытый на заднем сиденье, вещи были аккуратно сложены добросовестной горничной «Беверли-Уилшир». Водитель великодушно ждал рядом с машиной, пока Брук снимала парадное платье и переодевалась в обычное.

Она быстро управилась и позвонила Ноле.

— Как ты умудрилась все организовать? — спросила она, не теряя времени на приветствия. — Из тебя выйдет отличный помощник руководителя! — Легче было шутить, чем пытаться объяснить, во что превратился сказочный вечер.

— Только не надейся легко отделаться — я хочу услышать все, однако, извини, планы меняются.

— Как — меняются? Только не говори, что мне придется остаться здесь!

— Нет, там оставаться не нужно, но и ко мне нельзя. Папарацци буквально взяли мой дом в осаду. Я насчитала на улице не то восемь, не то десять фотографов. Уже пришлось отключить городской телефон. Если у моего дома так, представляю, что творится у вашего. Не нужно тебе сегодня вечером подобных впечатлений.

— Нола, прости, ради Бога…

— Ты что! Это самое интересное, что со мной происходило в жизни, так что помалкивай. Жалко, не увидимся сегодня. Я заказала тебе прямой рейс в Филадельфию и предупредила твою маму о приезде. Вылетишь в десять, на месте будешь в начале седьмого. Она встретит тебя в аэропорту. Так нормально?

— Спасибо! Не знаю, как тебя благодарить. Просто отлично!

Водитель стоял возле машины, болтая по сотовому, и Брук надеялась уехать, пока ее никто не заметил.

— Не забудь надеть красивые носочки — при досмотре придется снимать обувь. Гарантирую, кто-нибудь тебя и там щелкнет. Как можно чаще улыбайся и сразу иди в салон ожидания бизнес-класса; туда репортеры, возможно, и не проберутся.

— Поняла.

— Да, все прокатное оставь на заднем сиденье машины. Водитель вернет вещи в гостиницу, а там уж их передадут стилисту.

— Не знаю, как тебя благодарить.

— Перестань, ты бы для меня то же самое сделала, если бы мой муж в один миг стал мегазвездой и за мной охотились папарацци. Конечно, для этого пришлось бы в первую очередь завести мужа, что, как мы с тобой знаем, маловероятно, да еще гипотетическому супругу нужно обладать толикой таланта, что еще менее вероятно…

— У меня сил нет спорить, но, к твоему сведению, сейчас твои шансы на счастье и нормальный брак выше моих в десять тысяч раз, хватит прибедняться. Все, пока, обнимаю.

— И я тебя. Не забудь красивые носки и позвони мне.

Всю дорогу от Стэйплс-центра до Международного аэропорта Лос-Анджелеса Брук аккуратно складывала платье в специально прилагавшийся пакет, опускала туфли в фирменный мешочек и бережно помещала драгоценности и клатч в выложенные бархатом коробочки, горкой сложённые на сиденье. Только стянув с левого безымянного пальца огромный «булыжник», Брук спохватилась, что ее простое обручальное кольцо осталось у стилистки. Придется попросить Джулиана забрать его. Она изо всех сил гнала от себя мысль, что это дурное предзнаменование.

Две «Кровавые Мэри» в самолете и таблетка амбиена обеспечили остро необходимый пятичасовой сон, но, как свидетельствовала реакция матери на выдаче багажа, утром после полета Брук выглядела не лучшим образом. Заметив мать у эскалатора, она улыбнулась, высунулась и замахала рукой, едва не сбив с ног стоявшего перед ней мужчину.

Мать крепко обняла ее, затем отстранила на вытянутых руках, окинула взглядом махровый спортивный костюм дочери, кроссовки, конский хвост и резюмировала: