Мой муж - Светла Литвин

— Ты что Толя?! — всхлипнула я, — Тебя же посадят! 

— А тебя нет? — усмехнулся муж, набирая Клима. 

Никуда я не уехала вопреки желанию мужа. Пока ждали мужиков, возле дома Исаев нашёл раненого Савелия. Он был жив, но тяжело ранен в живот и без сознания. Его нужно было срочно доставить в больницу, и не в местную, Витя повёз его в город, про меня тогда Толя не думал. 

Чуть позже Исаев отвёл меня в сторонку, взяв за плечи. 

— Сейчас свою машину бери, с сыном и с тётей поезжай к родителям, — не требовал уже, а дав слабину просил. 

— Нет! Я не поеду! — заорала, пытаясь вырваться из хватки мужа, отлично понимая даже без точного знания законов, что он, беря вину на себя,  сделает только хуже. 

— Поедешь, я сказал! О сыне думай! — заорал Исаев, встряхнув меня, потащил к гаражу. 

Только там моей машины не было. Стало понятно, зачем открывались ворота и что Саша действовала не одна. 

Исаев был в бешенстве и не знал, что делать. Я выкрутилась из его хватки и пошла к машине. В ней по-прежнему сидела тётушка, убаюкавшая Игоря. 

— Дайте мне сына, никуда мы не едем и не смейте врать, что за рулём был Толя, — забрала у неё ребёнка, — Соврёте, к Игорю не подпущу, — от этой угрозы мне и самой было тошно даже в мыслях, а я вслух произнесла. 

Просто у меня не было другого выхода, я хотела подстраховаться. 

Муж в дом заходить не позволял, ждали полицейских. На машину, в нескольких метрах от которой лежал труп, я смотреть не могла, а Игорь уже проголодался и капризничал. 

— Долго мы на улице будем? Мне сына кормить, — обратилась к мужу, без дела стоящему возле забора. 

— Сейчас, я Алексею позвоню, он тоже на машине. Отвезёт тебя к родителям, — заявил муж, копошась в телефоне, а я не сразу сообразила, что он не про моего отца. 

— Прекрати от меня избавляться! Я никуда не поеду! — наорала на мужа, и если бы не Игорь на руках, выбила бы этот его чёртов телефон. 

Исаев посмотрел на меня тяжело вздохнув и убрал телефон в карман. 

— В баню иди пока, там ещё должно быть тепло. Я позову. 

На этот раз я послушалась мужа и пошла с сыном в баню. В ней было тепло, но уже нежарко. Устроилась с сыном в кресле, которое заносили с улицы на зиму и не успели ещё вынести. Села прямо напротив двери, чтобы хотя бы слышать, когда приедет Клим. 

Расстегнула пальто, верх платья, чтобы дать сыну грудь и ужаснулась от вида синяка. Багряной дорожкой расползся след от удара о руль. Было не так больно, как неприятно от вида. Словно клеймо...

Слава богу, не сказалось на молоке. Сын жадно присосался и быстро наелся. Просидела ещё полчаса с сыном на руках, прежде чем к нам заглянул Толя. Он закатил коляску, вещи чтобы я переодела Игоря и уложила спать. Когда заходил, видела в проёме мужчин в форме и полицейскую машину. 

— Разве в дом нельзя зайти? — спросила его, понимая, что коляска из дома и детские вещи не из сумки, которую мы брали с собой, а взяты из комода. 

— Нельзя, — отрезал муж. 

— Ты же зашёл, — указала кивком на одеяло, взятое из детской кроватки. 

— Устала? Тебя прямо сейчас могут к родителям отвезти, — предложил Толя, кротко поцеловав Игоря в лоб. 

Словно прощался. 

— Ты зачем так сделал? Тебя что забирают? Посадят?! Зачем ты им сказал, что это ты?! — рыдая, вцепилась в руку мужа, впервые с момента всего случившегося по моим щекам потекли горькие слёзы. 

— Нет. Ты чего дурёха? — Исаев присел передо мной на корточки, преданно глядя в глаза, — Просил же, меньше сериалов с тётей смотрите. 

Он слегка облокотился о моё колено, и этого небольшого прикосновения было достаточно, чтобы я успокоилась. Я слышала, что он прямо не говорил, увиливал, но была спокойна, точно зная, мой муж никогда не врёт. Значит, он останется с нами.

И мне захотелось сказать те важные слова, которые никак не хотелось привязывать к этому жуткому вечеру. Ни время, ни место, а было необходимо сказать...

— Я люблю тебя, — неудержимое признание вылетело стремительно, словно ласточка из гнезда.

Да и плевать было на всё, когда щемило в груди от осознания что могла просто не успеть ему сказать. Куда целилась та гадина, возможно, в его голову и просто случайно промахнулась.

— Да знаю, — усмехнулся Исаев. 

Поцеловал меня, смахнул несколько слезинок с моей щеки и поднявшись вышел. 

Ещё долго просидела в бане с сыном, чуть позже ко мне присоединилась Анна Захаровна. Ждали молча. Игорь спал, тётушка просто укачивала саму себя, обхватив руками, я же боялась закрывать глаза. Один раз прикрыла, и всё! Перед глазами эти остатки от пустой головы и качнуло, как в машине, когда я наехала на Хвошнянскую. Время потерялось, я перестала считать минуты, знала только примерно, что сын захочет есть и проснётся часа через три. 

Толя пришёл за нами раньше. 

— Пойдёмте в дом, можно уже, — позвал нас, выкатив коляску. 

Я шла сама и покатила коляску, потому что тётушке нужна была помощь. Её весь этот беспредел подкосил. Муж взял её под руку и помог дойти до порога. 

В доме всё было перевёрнуто вверх дном начиная с прихожей. Все портреты, висящие на стенах, были изрезаны. Вещи валялись по всему дому, телевизор разбит. Даже люстру вырвали с корнем, и пока мы находились в бане, кто-то подвесил вместо неё переноску с обычной лампочкой. И это я была только в прихожей и зале. Что творилось в других комнатах было страшно представить.  

— Клим, проводи до спальни, — попросил муж друга и пока тот отводил Анну Захаровну в комнату мимо вещей, Исаев обратился ко мне. 

— Ты голодная? — спросил он, последнее о чём я могла думать и отрицательно повела головой. 

— Какая еда? О чём ты? Мне кусок в горло не полезет, — я устало села на искромсанный диван, подкатив коляску ближе, оперлась на её ручку. 

— В том то и дело что еды никакой нет. Сейчас всё соберём и спалить придётся, — сев рядом, муж притянул меня к себе. 

Я удобно устроилась на его спасительном плече среди этого хаоса, снова слёзы подкатили к глазам. Дурацкие горькие слёзы, которые нагадала мне баба Рита. 

— Зачем? — всхлипнув, спросила я.

В этот момент в зал вернулся Клим.

— Отравить могли, — сказал Толя.

— Параноик, — усмехнулся Клим, — Не дошли они до кухни, — заметил, как ему казалось резонно, — Не успели. Иначе и там бы всё разворотили.  

— Или специально там ничего не тронули, чтобы нам было, где в последний раз отужинать, — спорил муж. 

Под этот мужской разговор я прикрыла глаза и ничего не видела. Никакой головы, никакой качки. Конечно, про сон речи не шло, небольшая передышка перед серьёзным разговором с мужем и уже нашим общим другом.