Самый плохой ректор - Анна Рэй

— Звери умные, добрые и со сложной судьбой, — раздался робкий голос, и к министру подошел смотритель Костюшко. — Несчастных зверей вылавливают из заповедных лесов, незаконно ввозят в Альмерию и Протумбрию, а затем продают на потеху или издеваются. Чего стоит спасение фурий, которых принуждали выступать в Циркусе.

— Фу-фурий? — пискнул второй помощник министра, а к нему тотчас подлетело серебристое облачко, из которого показались серые мордочки с красными глазками.

Масики дружелюбно оскалились, показывая острые зубы, и закивали. А у помощника министра подогнулись колени.

— Масси-фури — редкий вид. Их истязали и мучили, а наши студенты спасли и отогрели, — с гордостью сказал смотритель Костюшко.

«И откормили!» — с неменьшей гордостью пискнул у меня в голове старший масик, вылетая из серебристого круга и демонстрируя упитанное пушистое тельце.

— А-а-а… — в легких министра застрял воздух, но он все же выдавил: — А не могли бы мы пройти в ваш кабинет, лер Тори? Думаю, нам будет удобнее общаться без посторонних.

— Здесь нет посторонних, — ответил Амадор, обводя взглядом огромную толпу. — Собрались все свои: студенты, преподаватели, питомцы и горожане. Можете сообщить при них, в чем меня обвиняют.

— Что ж, вы сами напросились, — согласился министр и достал из папки смятую бумажку, исписанную убористым и каким-то очень знакомым почерком. — Здесь доказательство вашей вины! В этой объяснительной записке говорится о вашей порочной связи с адепткой академии. А это запрещено Уставом, — с вызовом произнес министр, а я подкралась ближе и заглянула в документ, убедившись, что это моя объяснительная записка.

— А еще у нас есть сведения, что один из ваших преподавателей ранее привлекался полицией за изготовление запрещенных алхимикатов, — ехидно заметила помощница министра, выудив из папки листочек с грифом «Секретно!» и надписью по диагонали «Дело лера Болека».

— И у нас имеется заявление студентки вашей академии, которая обвиняет вас в предвзятом отношении к талантливым адептам, — забил последний гвоздь в ректорскую репутацию помощник министра в бархатном камзоле.

Масики заверещали в знак протеста, горгулья грозно завыла, зрители загудели. Представление продолжалось. Принц Кристиан нахмурился, а некромант Десмонд сверлил взглядом Ханку Беде.

— Кто написал кляузу? И откуда у вас полицейский протокол? — строго спросил министерских магов лер Десмонд.

— Это не кляуза, а жалоба! Все документы нам предоставили официально! Мы не нарушали закон, — принялись оправдываться помощники министра.

— А у студентки, с которой у ректора порочная связь, есть имя? — полюбопытствовал принц.

— Раз, как утверждает ректор Тори, здесь все свои, то почему бы и не назвать? Адептку зовут… Лиска Комарек. Мы проверили, она действительно учится в академии, — не скрывая злорадства, произнес министр, а я от стыда прикрыла глаза.

Чего уж, давайте меня позорить. Плохой адепткой я была, хорошей тоже, что еще остается? Только разврат! Хотя сама виновата: свредничала и в объяснительной записке описала наш с ректором поцелуй. Но я же пошутила! Не думала, что мою записку, кроме Амадора, зачитают до дыр еще и в министерстве! Кстати, а откуда они взяли объяснительную? Так-так-так… Припоминаю, как кое-кто разглядывал бумаги на ректорском столе, когда в одно прекрасное утро мы с секретарем Пшемиком ввалились в кабинет.

— Имя честной и принципиальной студентки, которая не захотела мириться с произволом, случайно, не Ханка Беде? — опередила меня Вилка, назвав имя виновницы.

— Имя доносчика… Бр-р-р… докладчика держится в тайне, — произнес министр.

— Ай! Ой! — запищала Ханка, которая собиралась улизнуть со стадиона, но Яцек со Змиевским ее скрутили, а некромант Церн пригрозил упокоить, если она не раскается.

— Ваша тайна раскрыта, — победно сообщила Вилария министру и грозно посмотрела на адептку Беде: — Ну? Чего молчишь?!

Ханка всхлипнула и обернулась к ректору Тори:

— Простите меня. Я нечаянно. Я так больше не буду.

— Конечно, не будете, вас отчислят из академии за клевету, — встрял в разговор дед Амадора и обратился к министру: — Да и вас можно привлечь по пятьдесят второй статье Кодекса за преследование должностного лица.

— И зачем бы мне преследовать вашего внука? — попятился назад министр, стушевавшись перед бывшим прокурором.

— Узнали меня, значит, — довольно улыбнулся старший Тори. — А пакостите вы Амадору затем, что в следующем году внук собирается бороться за портфель министра просвещения. То есть за кресло, которое вы занимаете. Вы об этом знали и, видимо, следили за ним.

— Лер Тори, не вмешивайтесь! Вы давно не королевский прокурор! — осмелев, огрызнулся министр и пригладил жидкие волосенки. — Вас отправили на пенсию, вот и сидите там!

— Когда моего внука — лучшего ректора Протумбрии, обвиняют не пойми в чем, отсидеться не получится, — с достоинством произнес лер Тори-старший. — По случайному совпадению именно сегодня я решил открыть адвокатскую практику, Амадор мой первый клиент. Так как, говорите, фамилия той адептки, с кем у внука романтические отношения? Комарек?

И дедушка Амадора хитро улыбнулся и подмигнул мне.

— Комарек, — охотно подсказал министр, а студенты зашептались. — Между прочим, во всех учебных заведениях двух королевств внеуставные отношения преподавателей и студентов запрещены и караются увольнением и отчислением!

— А если преподаватель и студентка уже состоят в браке или стремятся к нему? — вновь поинтересовался дед Амадора.

— Насколько я знаю, у Амадора Тори есть невеста — дочь известного столичного аптекаря Кошмарека. У меня даже имеется приглашение на свадьбу. Поэтому стремиться к браку со студенткой Комарек лер Тори никак не может, — со знанием дела произнес министр. — А значит, у него тайная связь и нарушение Устава!

— Позор! — ахнул второй помощник.

— Неприкрытый разврат! — поддакнула помощница министра.

Амадор ринулся вперед, но я его опередила и сама сдалась обвинителям.

— Почему же неприкрытый? Невеста в курсе тайной связи жениха! Потому что я и есть та самая аптекарская дочка. Я поступила в академию тайно под чужой фамилией, а на самом деле я — дочь аптекаря Кошмарека.

Как правильно заметил старший Тори, отсидеться в стороне не получится. Я уже насиделась, а заодно набегалась и доигралась. Пора держать ответ.

— Подтверждаю! Я Элискина тетушка, тоже из Кошмарековых! И, между прочим, свадьба состоится уже завтра, — подала голос тетя Лижбет. — То есть связь Амадора и Элиски вполне себе законная.

— Ка-как… какая свадьба? — нахмурилась я, припоминая, что торжество вроде бы летом. Правда, папенька грозился отомстить и ускорить обмен клятвами. Но не завтра же?!

— Ваша с Амадорчиком, — подсказала тетя и посмотрела на меня с сочувствием. — Адам разослал