Разными дорогами - Натали Палей

Изображение храма на миг будто пошатнулось, стало прозрачным, словно доказывая мне, недоверчивой, что храм на горе — это действительно иллюзия.

Тогда я глубоко вдохнула, подошла к краю вырубленной площадки, нашла взглядом спину проводника в чёрном балахоне, зажмурилась и сделала шаг веры — шаг в пустоту.

Глава 47

Я шла по невидимой тропинке, не отрывая напряжённого взгляда от чёрной спины проводника. Меня окружали таинственные голоса, к которым я испуганно прислушивалась.

Один голос начинал, другой подхватывал, третий продолжал. И так по кругу, снова и снова.

— Прошла…

— … много дорог…

— … разных… дорогу…

— … счастья…

— … дорогу…

— … предательства…

— … боли…

— … слёз…

— … и сомнений…

— … мести…

— … у тех… других…

— … тоже много… дорог…

— … разных…

— Они… все… пришли…

— … в храм…

— … вместе…

— … одинокие…

— …есть… истинные…

— … избранные богами…

— …охраняемые …

— … духами…

— Камнями измеряна…

— … её ненависть…

— Проклятыми…

— Потерянными…

— … найденными…

— Кровью непролитою…

— …отомстила…

— … хитрым умом…

— … обманула…

— … яркое… и светлое…

— … в душе его…

— … найди…

— … открой сердце…

— … своё…

— … проклятие спадёт…

* * *

— Зачем ты хотела видеть нас, дитя?

Жрецы храма Анратш были все как на подбор: худые, высокие, с выбритыми висками и длинными косами, в темно-зелёных одеждах, закрывающих тонкие фигуры с ног до головы, подчеркивая бледность лиц со впалыми щеками, а толстые браслеты на запястьях обращали внимание на неестественную худобу рук.

Некоторое время я смотрела на жрецов растерянно и испуганно, — во первых, в голове до сих пор слышались шипящие голоса невидимых духов, которые заставили меня трястись с ног до головы.

«Проклятие спадёт…» — шептали они в конце, не останавливаясь.

«Какое ещё проклятие? О чём они шептали?»

Во-вторых, я пропустила момент, как оказалась в этом зале со жрецами. Шла-шла, боясь опустить взгляд вниз и отвлечься, а когда невидимая дорога закончилась, я прикрыла глаза и с облегчением выдохнула. Когда открыла глаза, то оказалось, что проводник исчез, а я стою перед жрецами в каменном зале с высокими потолками и колоннами.

— Я пришла вернуть то, что принадлежит храму, — дрожащим голосом прошептала я и протянула руку, на запястье которой был закреплён древний браслет-артефакт. Невидимый для обычных людей, но, я знала, что не для жрецов этого удивительного места. — Второй браслет находится у мужчины, которому тоже открылась сегодня дорога. Он принесёт его сам.

С удивлением я поняла, что вижу перед глазами худую и изящную руку Микаэллы Кэмпб, а не полную ручку Алисы Берн.

Значит, иллюзии на мне больше нет.

Жрецы смотрели на меня странно. Пристально и холодно.

— Я не могу самостоятельно снять его, — жалко прошептала я, не отводя от них глаз.

— Ты пришла только вернуть артефакт? — уточнил жрец, который выглядел немного старше своих братьев. Он смотрел проницательно и менее холодно, и я поняла, что разговаривает со мной главный жрец храма, и он читает меня, как открытую книгу.

Через несколько минут главный жрец подошёл ближе, посмотрел на мое запястье, на котором браслет стал виден, кивнул каким-то своим мыслям, слегка улыбнулся уголком рта и отошёл к братьям — другим жрецам — не прикоснувшись к браслету.

Я безвольно опустила подрагивающую руку.

И что это означает?

— Нет, не только, — негромко ответила я. — Ещё я прошу вас помочь разорвать связь истинной пары между мной и Раймусом Ринским, — вот я и произнесла ту фразу, которую очень боялась озвучить. — Вы же всё и всегда знаете, — тихо добавила я. — Обо всех. Истину.

Разорвать связь истинной пары.

Сказать подобное жрецам? Зная, что меня слышат и древние?

В каменном полутемном помещении наступила тишина. Ожидаемая мной. Но такая оглушительная. Вязкая. Угнетающая.

Каждой клеточкой тела я почувствовала гнев. Не жрецов. Нет. У них лица оставались невозмутимыми, как и до моих слов.

Гнев древних.

Я задрожала ещё сильнее. Холод проник в самое сердце, со всех сторон стал доноситься тот же пугающий шёпот, пробирающий до самого нутра. Тот, который я слышала, когда шла по невидимому мосту за проводником.

— Неблагодарная.

— Разорвать связь..?

— … благословенную богами …

— … от нашего дара… не отказываются…

— Проклясть её.

— Изгнать.

— Недостойная.

— Такая же…

— … как все…

— … Кэмпбы…

— … проклятые артефакторы…

Шёпот продолжал раздаваться отовсюду, становился громче, навевая на меня ужас и панику. Захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать, и бежать сломя голову.

На дрожащих ногах я опустилась на колени, склонила голову и сложила руки в умоляющем жесте.

— Я знаю, когда истинная пара встречается и соединяется, это благословение богов… это дар древних… но… — я осеклась, сердце разрывалось на части от страха, в голове гудело… — Но, видимо, и Боги совершают ошибки… а древние одарили не тех… милостью…

После этих слов внезапно наступила тишина, даже шёпот прекратился, я подняла взгляд и встретилась с глазами того жреца, который уже подходил ко мне.

— Дитя, когда истинные встречаются, это чудо приравнивается к зарождению новой звезды, — ровным голосом отозвался он, я же побледнела от этих слов. — Боги никогда не ошибаются, как и древние.

— Всё когда-то случается впервые, — пробормотала я, а лицо жреца окаменело. — Мужчина, которому я избрана истинной, настолько «обрадовался» дару, что надел на мою руку браслет «Проклятие любви истинных», чтобы ничего ко мне не чувствовать, — сказала я и вдруг поняла, что так было раньше, а сейчас…

Сейчас Раймус Ринский сожалеет и, похоже, хочет всё исправить. Принц хочет вернуть меня. Для этого он приехал в древний город и ждал, когда ему откроется дорога.

А ещё я вдруг поняла, что Боги и древние ошиблись не впервые, что не только я и Раймус были недовольны даром древних.

Тот артефактор, который когда-то создал браслеты «Проклятие любви истинных», выходит, тоже не обрадовался подарку. Иначе зачем ему было создавать такой сложный артефакт? Для кого-то? Вряд ли.

Осознание последнего обстоятельства заставило меня застыть неподвижной статуей. Мой взгляд замер на худощавом невозмутимом лице Главного жреца.

— Древние не меняют решений, — спокойно произнёс он. — Никогда.

— То есть не признают ошибки, — прошептала я. — Никогда.

Я поднялась на ноги и твёрдо посмотрела в светлые глаза жреца:

— Я не люблю человека, который является моим истинным, и вряд ли смогу полюбить. И он тоже не любит меня, хотя сейчас может быть сожалеет о многом, что совершил в отношении меня.

— Но ты любила его, — голос жреца прозвучал мягко.

— До того, как узнала, что