Испанский любовный обман - Елена Армас

Аарон молчал, заполняя пространство между нами. Я ждала. Ждала слов, касаний, любого жеста – ждала, как никогда в жизни. Ненавидела и обожала каждую секунду, отделявшую меня от будущего.

– Я, кажется, говорил тебе, что умею терпеть. – Мужское дыхание задело мне висок, вызвав волну мурашек по шее. – Что готов стараться ради желаемой цели.

Совсем рядом. Аарон стоял ближе, чем я думала; от его близости горела кожа, хотя он меня даже не трогал. Можно это исправить. Достаточно поднять руку и провести пальцами по губам, которые почти задевают мне ухо. Или оттолкнуть его и положить конец пытке.

Аарон продолжал:

– Возможно, я был не совсем честен.

Я стояла не двигаясь. Не отталкивала его и не тянула к себе. Только млела от предвкушения. Пусть Аарон лишит меня выбора.

Он давно читал меня как открытую книгу, поэтому так и сделал.

Мужские губы наконец коснулись кожи под ухом, вызывая волну дрожи, пробежавшей по всему телу.

– Оказывается, мое терпение все-таки небезгранично. – Еще одно касание в том же месте. – Ты скоро сведешь меня с ума.

С губ слетел невеселый смешок. Мягкое дуновение воздуха щекотно приласкало кожу. Я почувствовала, как Аарон подходит ближе, и сердце бешено заколотилось.

– Но я всегда держу слово.

Дыхание застряло в горле – он опять коснулся губами шеи, но на сей раз убирать их не спешил.

Пальцы скользнули по руке и легли мне на щеку.

– Хочешь, чтобы я отошел?

Подушечкой пальца Аарон погладил мне подбородок.

Приоткрыв губы, я смогла лишь слабо покачать головой.

Он одобрительно хмыкнул. Этот звук перевернул у меня все внутри.

– Значит, хочешь, чтобы я тебя трогал?

Хочу. Господи, ужасно хочу. Но…

– Хорошо.

Пальцы скользнули по горлу и добрались до выреза футболки, растопив по дороге любую разумную мысль. В голове бился тревожный колокол, заставляя вспомнить о чем-то важном.

– Аарон… – прошептала я.

Его касания были невесомыми, невероятно ласковыми и в то же время сводили с ума. Зажигали что-то внутри. То же самое было со мной в вечер аукциона.

– Аарон… – повторила я.

Пальцы замерли над ключицей, и вдруг он убрал руку. Стало до ужаса одиноко.

– Что мы делаем? – спросила я на грани истерики.

Я медленно выпустила из груди воздух, безмерно скучая по чувствам, которые испытывала секунду назад. Сейчас важнее понять, что происходит. Нащупать под ногами почву. Иначе я просто утону.

– Это… ради игры? – Я сглотнула. Каждое слово больно драло мне горло, однако молчать я не могла. – Чтобы порепетировать?

В голове орало либидо, требуя заткнуться: не портить момент и с лихвой взять все, что Аарон готов дать. Только я пребывала в полном раздрае и тряслась от страха. Какие бы чувства ни вызывал во мне Аарон, как ни хотелось продолжения, я отчаянно боялась того, что последует дальше.

Почувствовав, как Аарон вздохнул, я чуть было не вцепилась в него обеими руками. Сейчас он уйдет. Кажется, я опять все испортила.

Он остался.

– Так тебе будет легче? Я готов еще немного порепетировать, если ты этого хочешь.

– Да, – торопливо слетело с губ.

Я знала, что обязательно пожалею, даже быстрее, чем хотелось бы. Слишком опасную мы затеяли игру. Но в тот момент имело значение одно – уютный пузырь, окружавший нас. Спасательный круг, который я себе выпросила и за который цеплялась изо всех сил. Если задумаюсь над словами Аарона, то открою глаза, сумею вновь рационально мыслить – все закончится.

Его губы легли на кожу в прежнем месте. Скользнули по подбородку. Сердце в груди ожило, только сейчас давая понять, что какое-то время, вдали от Аарона, оно, оказывается, не билось.

– Когда ты просишь, Каталина, я ни в чем не могу тебе отказать.

Аарон снова припал губами к шее, вырывая из груди всхлип.

Веки затрепетали, но Аарон сказал:

– Нет. Пока не открывай.

Я послушалась. По-другому не могла. Сейчас Аарон управлял моим телом.

– Хорошая девочка. Держи глаза закрытыми. – Он в награду одарил меня еще одним поцелуем. – Мы немного поиграем.

Желудок ухнул в ноги.

– Потренируемся, – сказал он. Ладонь, лежавшая на щеке, спустилась ниже, до самой талии, оставляя горящую дорожку. У меня закружилась голова. – Я покажу, как это было бы.

Аарон сгреб в кулак край моей футболки, потом замер, словно пересиливая себя. Выпустил ее и вернул руку на талию.

– Будь ты взаправду моей, мы бы делали так постоянно.

Длинные пальцы обхватили мне бедро и прижались к нему. Аарон был обжигающе горячим и твердым, клеймил кожу, даже несмотря на несколько слоев ткани.

– Будь ты моей, то давно сгорала бы от желания. – Он очень медленно преодолел разделявшие нас миллиметры. Так плавно и мучительно, что я восхитилась им и прокляла одновременно. – Ты бы этого хотела. Всей душой.

А сейчас разве не хочу?..

Не успела я понять, что испытываю, как Аарон шагнул вперед, и мои лопатки уперлись в нечто твердое. Я распластала ладони по гладкой поверхности. Шкаф. Он прижал меня спиной к дверце. Знать бы, как я здесь оказалась.

Аарон прильнул ко мне, закрывая от всего мира. Будто оберегал меня и в то же время заставлял все чувства обостриться. Мне было без разницы. Хотелось еще. Больше. Сильнее.

– Будь я твоим, то трогал бы тебя при любой возможности. – От его слов в груди все сжалось. – Не вытерпел бы и двух минут, чтобы не сделать так… – добавил Аарон, обхватывая меня за талию и просовывая большой палец под футболку, отчего в груди перехватило дыхание. – Или так… – Он шагнул ближе, вдавливаясь в меня бедрами.

Из горла вырвался беспомощный стон.

Большой палец под футболкой скользнул выше, задирая край.

С губ слетел дрожащий выдох. Больше меня ни на что не хватало, я еле дышала, не в силах дожить до следующей ласки. Каждый нерв в моем теле, казалось, вот-вот вспыхнет. Кровь закипала, сжигая сосуды и органы на своем пути. Я сгорала заживо.

Кажется, у меня вылетел еще один всхлип, потому что в награду я получила очередное касание губ, на сей раз к виску. Затем губы Аарона, теплые и соблазнительные, скользнули по лицу.

Рот замер над закрытыми веками и задержался на миг. Это был не поцелуй, скорее, едва уловимое касание. Боже, оно казалось таким сладким, таким нежным, что на глаза наворачивались слезы.

Аарон спустился поцелуями ниже, к кончику носа, и опять