Мое любимое чудовище - Элизабет Хойт

Он нежно улыбнулся ей, поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.

— Мы любим друг друга. Если до сегодняшнего вечера я еще немного сомневался в твоих чувствах, то после того, как ты бросилась на Грейвса с пистолетом, все сомнения отпали. Так почему бы нам не стать мужем и женой и не провести остаток жизни вместе? Нарожаем кучу детишек, будем жить радостно и счастливо, а потом умрем в один день!

— Кучу? — с сомнением переспросила Лили, но, к счастью, Аполлон не обратил на это внимания.

Опустившись перед Лили, стоявшей перед ним в одной сорочке, на одно колено, совершенно обнаженный, он проговорил — скрипуче, как всегда:

— Лили Стамп, готова ли ты выйти за меня замуж, стать для меня солнцем и светом до конца дней моих и не заставишь ли сожалеть о купании в грязном пруду?

Лили рассмеялась, поднимая Аполлона с колен, и выдохнула, почти касаясь его губ:

— Да, я стану твоей женой.

Эпилог

При виде такой жестокости с губ Ариадны сорвался крик, а чудовище

замотало головой, и окровавленное тело Тесея упало на землю. Девушка

подбежала, опустилась рядом с ним на колени, но сразу поняла, что помочь

не сможет: рана слишком глубока. Тесей устремил на нее исполненный

удивления взгляд и промолвил, прежде чем издать последний вздох: «Я

герой. Это он должен был умереть, а не я».

И душа покинула его тело.

Ариадна склонила голову и прочитала молитву, а выпрямившись, увидела,

как чудовище направилось к пруду и принялось смывать запекшуюся кровь с

головы и груди. На девушку оно не смотрело, поскольку стояло к ней спиной.

— Эй, зверь! — позвала Ариадна, но как только слово сорвалось с ее губ,

поняла, что все это неправильно, и сказала чуть мягче: — Прости, ты не

зверь, и не важно, что говорят другие.

При звуке этих слов оно подняло свою бычью голову и посмотрело на

девушку.

В его красивых карих глазах блестели слезы.

— Я не знаю твоего имени, — продолжила Ариадна, — и, возможно, у тебя

никогда его не было, во всяком случае настоящего, поэтому я буду звать

тебя Астерионом, правителем звезд, если ты не против.

Астерион склонил голову, и Ариадна протянула ему руку.

— Пойдешь ли ты со мной прочь из лабиринта? В твоем саду очень красиво,

но здесь не поют птицы и жить очень тоскливо.

Астерион взял девушку за руку и вместе они пошли прочь из лабиринта, а

путь им указывала красная нить с веретена, что дала девушке царица.

Конечно же, идти им пришлось долго, ведь даже несмотря на путеводную

нить, коридоры лабиринта были длинными и извилистыми, но Ариадна,

чтобы время шло быстрее, рассказывала Астериону о жизни за пределами

лабиринта.

Когда же они наконец достигли выхода, услышав пение птиц, Ариадна

обернулась к Астериону с улыбкой радости на лице, то каково же было ее

удивление, когда она взглянула на своего спутника! Несмотря на то что кожа Астериона оставалась черной, как сажа, не утратил он и массивных плеч,

рогов и хвоста, облик его больше напоминал человеческий.

С человеческими губами и языком он обрел и дар речи. Астерион упал

перед Ариадной на колени и хриплым срывающимся голосом произнес:

— Милая девушка, я обязан тебе. На всем протяжении многих лет люди

приходили в лабиринт с намерением убить меня, и только ты разглядела во

мне мыслящее существо, человека с душой, и этим разрушила наложенное

на меня проклятие.

— И я очень этому рада, — с улыбкой ответила Ариадна.

Ариадна и Астерион отправились в золотой дворец, но как же он изменился

с тех пор, когда она видела его в последний раз! Просторные залы были

пусты, придворные и солдаты исчезли. Долго бродили по дворцу Ариадна и Астерион, пока наконец не нашли безумную царицу.

Сколько же слез она пролила, когда увидела своего сына!

Впервые за много лет она отложила прялку и раскрыла объятия, чтобы

принять в них сына. А что же царь? К тому времени он уже умер. Однажды

утром его сильно разозлило чириканье воробьев, и когда он в приступе

гнева вышел на балкон, намереваясь их разогнать, ограждение обрушилось,

и царь разбился насмерть.

Без правителя на острове воцарился хаос. Люди толпились на улицах,

сбитые с толку и напуганные, поэтому Астерион вышел на балкон, поднял

руки и воскликнул:

— Мой народ, я был рожден зверем, но благодаря доброте Ариадны снова

стал человеком. Я знаю, что такое жестокость, но предпочитаю мир. Если вы

примете меня в качестве своего вождя, то я постараюсь быть справедливым правителем, а Ариадну возьму в жены, чтобы никогда не забывать о

важности доброты.

И когда люди зааплодировали, Астерион повернулся к Ариадне и улыбнулся

ей своими вновь обретенными человеческими губами.

— Станешь ли ты моей женой и царицей, прекрасная дева? Станешь ли моей

любовью навечно?

Ариадна положила ладони на его темные щеки и улыбнулась:

— Да, я с радостью выйду за тебя замуж и стану твоей любовью навечно.

И она исполнила свое обещание.

Три месяца спустя…

Аполлон с гордостью взирал на недавно посаженный дуб. Дерево возвышалось рядом с прудом, и его чуть покачивавшиеся на ветру темно-зеленые листья отражались в чистой водной глади. Зрелище восхитительное.

Но мысли Индио, который стоял неподалеку, оказались куда более приземленные.

— Можно на него залезть?

— Нет, — решительно ответил Аполлон, поскольку уже успел понять, что простые и прямолинейные утверждения с наименьшей вероятностью могли быть неверно истолкованы находчивым семилетним мальчишкой. — И Нарцисске тоже нельзя.

Услышав, что говорят о ней, собачка тявкнула и закружилась на месте, едва не свалившись в пруд.

— У-У-У, — разочарованно простонал Индио, но сразу же оживился, вспомнив про пикник: — Можно уже начать? — Да.

— И съесть остатки свадебного пирога?

— Если получишь разрешение Мод, — рассмеялся Аполлон.

— Ур-р-ра! — воскликнул Индио. — Бежим, Нарц!

В сопровождении левретки он помчался в сторону полуразрушенного театра, и Аполлон неспешно пошел следом за ним, по пути посматривая, как идут работы в саду. Вместе с садовниками он успешно посадил более десятка деревьев и цветущих кустов, но большинству их них потребуется несколько лет, чтобы набрать силу, поэтому для заполнения пустот и защиты нежных саженцев были высажены быстрорастущие вечнозеленые кустарники. Дорожки сада окаймляли яркие лужайки однолетних цветов.

— Вот ты где.

Аполлон обернулся на звук голоса жены — в алом платье, его любимом, она напоминала яркий мак