Чувствовать тебя - Лука Луминица

Телефон зазвонил, прервав нашу беседу. Пялилась на экран, как зачарованная.

— Серега звонит?

Кивнула.

— Он ничего не знает. — понял Кирилл по моему лицу.

Замотала головой. Я не смогу ему рассказать и посмотреть в глаза снова.

— Отключи телефон.

— Но..

— Я сам ему все расскажу. Понимаю, что не сможешь.

Выдохнула, сделав так, как он сказал, продолжая рассказ.

— Это было начало июня. Я шла с экзамена, когда машина Столярова остановилась. Он начал приставать и я его ударила по лицу. После этого пропал и я выдохнула. Спокойно закончив школу.

Мы подходили к ключевой части. В горле пересохло, а в животе заурчало.

— Отдохни пока. — Кирилл бросив ручку на стол, встал и вышел из кабинета.

Не знала, сколько сейчас времени, какое время суток, что вообще происходит. Мне казалось это сном, сбывающейся мечтой, о которой я так бредила все эти годы. Прокручивая, перебирая в памяти, собирая в кучу куски, клочки, частицы прошлого. Вспоминая и снова забывая. Злясь и улыбаясь.

Моя мечта сбудется, заплачу самую большую цену за нее. Потеряю себя. Но это не самое больное.

Я навсегда потеряю его. Человека, которого впервые в своей жизни полюбила. Моя первая и единственная любовь.

Кирилл несомненно покажет это видео всем. Со мной никто не станет больше общаться, про меня забудут, удалят и выкинут, как клочок этой бумаги, который сейчас лежал передо мной.

Мое внутреннее состояние полностью отражалось в нем. Я, как эти покарябанные чернила на куске дерева.

Не надо было тогда давать нам никакого шанса. Захотела побыть счастливой? Побыла. Хорошего по-немножку.

Снова уеду, но теперь уже далеко и моя жизнь точно начнется с чистого листа, только бы засадить этих ублюдков надолго за решетку. Моя последняя миссия должна скоро завершиться.

Почти отскребла лак со всех ногтей, остался последний, мизинец.

Кирилл появился в кабинете с двумя стаканами и крафтовым пакетом, из которого доносился аромат свежеиспеченного хлеба.

Поставил их передо мной.

— Ешь. — сказал, усаживаясь за стол и отпивая кофе из своего стакана.

Открыла пакет, доставая еще горячую булочку с маком. Вцепилась зубами так, как будто сто лет ничего не ела. И это было правдой. За этот месяц я изрядно потеряла в весе. Вещи на мне висели, как мешок.

Кирилл пил свой кофе, читая какие-то документы и перелистывая листы.

— Это мое? — чавкая, с набитым ртом, спросила.

— Оно самое.

Вид у него был серьезный. Человек полностью был посвящен в то дело, которым сейчас занимался.

— Это место?

Кивнула, отпивая кофе. На снимке был тот самый сарай, в котором меня нашел Денис. Точнее нашел наполовину, я немного выползла из него, загребая землю сломанными пальцами и ползя вперед. Но уйти далеко мне не удалось.

— Если ты закончила, то пожалуй продолжим. Что было потом?

Вытерла рот салфеткой, закидывая ее в пакет, туда же улетело письмо моего отца.

— Выпускной. Наш билет во взрослую жизнь.

— Ты говоришь наш. Журавлева, как то причастная к этому делу?

Кивнула.

— Мы дождались рассвета и возвращались счастливые домой. Во дворе есть дорожка, которая уходит в две стороны. — руки мои задрожали. Спрятала их подальше под стол. — Лиза, т. е. Журавлева пошла вправо, к себе, а я пошла влево. — теперь уже и ноги начали барабанить по полу. — Было слишком рано, для случайных прохожих, поэтому на улице никого не было. Кроме темно — синего Лэнд Ровера, который перегородил мне путь. — затряслась всем телом. Оно перестало отвечать командам мозга, остановится. — Задняя дверь открылась, и парень схватил меня за руку, затаскивая в машину. Я ударила его, но как оказалось безуспешно. Он только сильнее рассмеялся и закинул меня на кресло. Кричала Лизе, чтобы помогла, но она остановилась, тупо смотря на эту сцену и коварно улыбаясь. — слышала, как начали стучать мои зубы. — Она мне не помогла. Пока меня не нашли, она никому не сказала, что меня увезли, и на какой машине.

— Она молчала, пока тебе в лесу отбивали почки трое взрослых ублюдков?

Положила голову на стол, ударяясь лбом.

— Я так хотела жить. — билась головой об стол. — Жиииииитьььььььь.

Все мое дело содрогалось в конвульсиях. До этого момента я держалась, но больше не смогла.

— Я больше не могу. — не стонала, не плакала. Слышала дикий вой, который выходил из моего горла, отскакивая от стен и возвращаясь с удвоенной громкостью. Еще немного и я оглохну от него. Навсегда потеряю слух.

— Пошли. Отвезу тебя.

Поднял меня со стула, но я не смогла стоять на ногах, падая. Вынес на улицу, в кромешную тьму, усаживая в свою машину. Не чувствовала тела, меня парализовало.

— Я не поеду к нему. — прошептала, прикасаясь лбом к холодному стеклу. — Не поеду.

Не войду больше в его дом, за мной волочилось столько мусора и грязи. Прилипая к подошвам ног. Нельзя больше заходить в это уютное и счастливое место.

— Везу тебя к себе.

Маша открыла дверь, радуясь, что ее жених вернулся с работы и наконец-то дома.

— Кирю… — остановилась она, когда друг, вышел из-за двери, неся меня на руках.

— Стеша. — испуганно выкрикнула мое имя подруга.

— Помоги. Только вопросы не задавай.

Хотелось сказать им спасибо за все, но сил у меня не было. Я повисла на нем, как последний лист на дереве.

Кирилл отнес меня на диван. Маша осмотрев меня, сделала укол.

— Это успокоительное. Сейчас станет легче. — погладила меня по голове.

Я облизала свои пересохшие губы.

— Она ела? — крикнула подруга своему парню, который вдалеке чем-то гремел.

— Кофе и булку. — выкрикнул в ответ.

— Сладкую? — переспросила Маша.

— Да. — прошептала я. — Да. Очень. — снова повторила, улыбаясь, ощущая легкость в теле. Я плыла, качалась на волнах, вода была голубая, прозрачная. Дотронешься рукой и вот почти коснулся дна. Камушки переливались, сияли. Солнышко отблескивало от маленьких волн. Обернулась, не было видно конца и начала этого озера. Может быть моря? Или все таки это был океан?

— Я поеду с тобой.

— И я тоже.

Голоса перебивали шум моих волн.

Загребла водичку рукой, она полилась между моих пальцев. Такая теплая, почти, как парное молоко.

— Они нужны мне живыми, а ты их всех поубиваешь. А у тебя вообще жена. Нет.

— Она моя сестра. — выкрикнул голос сквозь шум моих волн, от чего они стали сильнее обволакивать меня.

Снова загребла водичку, удерживая немного в ладони. Мозг никак не хотел отключаться, я слышала все и записывала на подкорку.

— Мне по хер. Эти мрази не должны жить. Он не едет, еду я.

Не могла уйти под воду, она держала меня на своей