Нефритовый остров - Элизабет Лоуэлл

– Вы же меня знаете, Усэн. Если бы я не понимал, как это важно, я бы направил кого-нибудь другого вести переговоры от моего имени. Как поступила компания «Санко».

– Мое правительство высоко ценит ваше понимание и озабоченность.

Усэн никак не отреагировал на упоминание о «Санко». Этим американцам никогда не оценить все значение трудноуловимых, но глубочайших связей между семейными узами и политикой в Китае. В какой-то степени «Санко» олицетворяет собой китайское правительство. Во многих же вопросах она остается просто компанией «Санко», прибыльной и могущественной. Но «гуанси» – паутина связей, недоступных пониманию ни одного западного человека, – существует, и это непреложный факт.

– Ваше личное участие – большая честь для моего правительства.

Фармер ответил вежливой улыбкой.

– Да, уж это точно.

Ногой он подцепил стул красного дерева, развернул его и уселся верхом.

– Что у них на уме, у вашего правительства?

Усэн торжественно опустился на свое место, сделал глоток чая, размышляя, сможет ли сам когда-нибудь понять этих западных людей. Мало того что женщины у них высокомерны и не обучены хорошим манерам, но и мужчины не признают ни вежливого обхождения, ни обязательных церемоний. Всегда они торопятся. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. Усэн осторожно поставил чашку на тонкое белое блюдце. Люди, которые постоянно суетятся и спешат, часто бывают беспечны и невнимательны.

– Мы вам от души признательны за ваше предложение вернуть нефритовый похоронный костюм истинным и законным владельцам. Международное сообщество граждан разделяет наше…

Выражение лица Фармера не изменилось, однако слушать он перестал. Он получил ответ на свое предложение. Отрицательный. Вместе с тем магнат понимал, что, если он не выслушает внимательно встречное предложение (или хотя бы не сделает вид, что готов его рассмотреть), Китай обидится всерьез и тогда проблема превратится в катастрофу.

Через пять минут Фармер поднял указательный палец. Этого оказалось достаточно. Усэн замолчал, выжидательно глядя на него.

– Позвольте мне подытожить сказанное. Это не было просьбой, однако китаец кивнул.

– Ваше правительство считает нефритовый похоронный костюм величайшей культурной ценностью со времен Христа. И тем не менее отказывается предоставить мне права эксклюзивного поставщика компьютерного оборудования на территории Китая в течение пятнадцати лет, чтобы получить этот костюм обратно. Даже десять лет не хотят мне предоставить.

– Проблема заключается не в эксклюзивной сделке на какой бы то ни было срок. Проблема состоит в том, кто истинный владелец.

Фармер с трудом сдержал улыбку. Нет, стоит вывести Усэна из себя, чтобы прекратить этот бред.

– Возможно, для Китая это и является проблемой, но не для меня. У меня нет ни малейших сомнений в том, кому принадлежит нефритовый костюм. Мне.

– Археологические ценности являются собственностью страны, в земле которой были захоронены. В американских законах это четко оговорено. Я уверен в том, что ваше правительство…

– А при чем тут археология? Я никаких раскопок не проводил. Просто приобрел частную коллекцию, содержавшую в числе прочего нефритовый костюм.

– Нефритовый похоронный костюм похищен из Китая и должен быть возвращен Китаю. Немедленно.

– Ничего не получится.

– Вы обсуждали этот вопрос со своим правительством?

– Я им плачу налоги. Что тут еще обсуждать?

Усэн выразил свое удивление, лишь слегка вскинув брови.

– Я полагаю, даже вы не являетесь полностью независимым от своего правительства.

– Полностью? Разумеется, нет. У меня все еще есть собственность на территории Соединенных Штатов.

Усэн кивнул и улыбнулся.

– Кроме того, у меня также есть друзья в конгрессе, – продолжал Фармер. – Полно друзей. Вашему правительству наверняка известно, как дорого обходятся политические кампании в Америке. Хотите сравнить вклады Китая с моими?

Усэн молчал.

– Вот и хорошо. А теперь давайте попробуем еще раз. У меня есть нечто такое, что хочет получить Китай. У Китая есть то, что интересует меня. До открытия моего музея осталось три дня. А теперь скажите мне, Усэн, с какой стати я должен отдать драгоценный нефритовый костюм, ничего не получив взамен, кроме международного одобрения? Ну, поговорите же со мной, Усэн.

Усэн заговорил. Через пятнадцать минут Фармер встал и покинул террасу.

* * *

Дверь квартиры закрылась за Арчером. Он успел прочесть код Кайла на автоматической панели, поэтому не удивился, увидев брата за кухонным столом в ожидании, пока закипит кофе. Удивило его другое. После того, что Арчер узнал от Дяди Сэма, он не ожидал увидеть Кайла одного.

– А где Блэкли?

– Там же, где и я очень хотел бы сейчас оказаться. В постели. Спит.

– Тебе хотелось бы оказаться в постели рядом с ней?

– Рядом с ней я бы точно не заснул.

– Все еще думаешь нижним умом?

– Если бы так, не сидел бы сейчас здесь.

– Я вижу, ты в прекрасном настроении. Дай-ка посмотрю твою руку.

– Как ты узнал о… А, к черту, не имеет значения! Держу пари, я знаю марку автомобиля, в котором ездит твой информатор. И как много тебе известно из того, что произошло?

– Блэкли спит в твоей постели?

Так… Арчер, кажется, не намерен отвечать на вопросы. В таком случае он, Кайл, тоже не собирается. Он выглянул в окно. Рассвет только-только занимался. Нежный, как улыбка застенчивой девушки. Огни Сиэтла кое-где прорывались сквозь завесу утреннего тумана. А над этой дымкой с величавостью, которой человек может лишь позавидовать, вздымалась гора Олимп в ожидании чего-то такого, чего могут ждать только горы.

– Кайл! – нетерпеливо позвал Арчер.

– Заткнись. Лучше налей себе кофе.

Кайл почесал небритые щеки и сам поморщился, услышав скрип, как от наждака.

– Да, Лайэн спит в моей постели.

Тон его не допускал дальнейших вопросов, тем более комментариев. Арчер решил не обращать на это внимания. Налил себе кофе. Он привык к тому, что на рассвете его родственники не слишком общительны. Как, впрочем, и сам он в данный момент.

– Ты считаешь, это разумно?

– Разумнее, чем что-либо другое.

– Только потому, что она перевязала твои раны…

– Это сделала фельдшерица. Дай мне кофе.

Арчер поставил чашку перед братом. Тот сделал глоток, поморщился, встал, открыл холодильник в поисках молока. Арчер наблюдал за ним стальными глазами. Не похоже, чтобы брат провел ночь, занимаясь любовью. Кайл не выглядел ни расслабленным, ни удовлетворенным. Он выглядел встревоженным. Он чего-то боялся.