Злодей и фанатка - Фэя Моран

Линда ласково погладила меня по голове и с нежной улыбкой посмотрела на своего мужа.

– Всё хорошо, дорогой, – ответила она. – Просто девочка немного… расчувствовалась.

Хавьер подошёл ближе и присел на стул, стоящий рядом со столешницей. Он взял мою руку в свою большую и тёплую ладонь.

– Ну, что ты, ковбой, – сказал он участливо. – Не надо грустить. Печенье моей любимой жены должно готовиться только с хорошим настроением.

Пузатый дядя подмигнул мне, и в его глазах мелькнули весёлые искорки. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно рассеялось. Я вытерла слёзы и тоже улыбнулась.

– Мы уже почти закончили, – произнесла Линда, схватив противень. – Осталось только засунуть всё это в духовку. – Она ловко отправила противень внутрь, установив таймер. – Через пятнадцать минут будет готово, и вы с… твоим другом сможете попробовать. А мы с Хавьером попробуем, как вернёмся. Нам уже пора срочно выезжать!

Хавьер активно закивал, хлопнул по своим коленям и поднялся со стула. Линда сняла фартук, повесила его на крючок и поспешила к выходу из кухни. Прежде чем Пузатый дядя вышел за ней, он ткнул пальцем в кончик моего носа и добродушно сказал:

– Не грусти больше, ковбой.

А потом оставил меня на кухне одну – с улыбкой до ушей и впервые за долгое время чувством полноценности. Таймер духовки тихо тикал. Запах выпекающегося печенья напоминал о лучших временах. Солнечный свет заливал кухню яркими лучами и играл на разноцветных бликах в стеклянных банках со специями.

Я подошла к окну и выглянула на улицу. День был в самом разгаре, люди спешили по своим делам, дети играли в парке напротив. Повсюду – жёлтые, оранжевые и красные листья, и много хэллоуинских декораций.

И впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой.

* * *

Кошмарик вернулся только тогда, когда Хавьер и Линда уже уехали, а свежее печенье лежало на столе.

– Они серьёзно просто уехали, оставив квартиру непонятно кому? – было первым, что сказал этот парень, едва появившись в гостиной.

Я усмехнулась, откусив небольшой кусочек печенья. Оно оказалось вкусным, и меня снова переполнила гордость за себя.

– Ну не все такие настороженные и ожидающие от каждого встречного подлянки, как ты, – сообщила я.

Кошмарик прошёл глубже в гостиную и плюхнулся на диван.

– Кто тебе звонил? – поинтересовалась я.

– Михель, – сразу ответил он.

О!

Я протолкнула остатки печенья в рот, чтобы не отвлекаться, и направила всё внимание на него.

Кошмарик продолжил:

– Если коротко, он хочет скрутить мне голову за мою последнюю выходку. Ещё он назвал тебя занозой в заднице. И я с ним полностью согласен.

– И фто ты будеф делать дальфе? – спросила я с набитым ртом, и наружу высыпалось несколько крошек.

Он издал смешок, глядя на меня, и пожал плечами:

– Я не знаю… Понятия не имею. Но я не могу просто уехать отсюда, не могу вывезти отсюда Сиршу, Луку и Ифу, потому что… у меня просто нет такой возможности. И не могу отворачиваться от Михеля. Только благодаря ему мы все сейчас живы, и я не гнию за решёткой.

Он задумчиво уставился в окно, как будто искал решение проблемы где-то снаружи, в проплывающих облаках.

– А ты не боишься, что он может навредить твоей сестре и племянникам? – спросила я. Обычно во всех супергеройских фильмах злодеи нападают на тех, кто дорог герою. Так что это была первая моя ассоциация.

– Михель никогда так не поступит. Я ведь уже говорил. Он заменил мне отца. Он поэтому и не стал никому докладывать о том, что я отклонился от приказа и не грохнул тебя в ту ночь. Ты, блядь, первая, кого не убили при таких обстоятельствах. Скальоне очень осторожны и скрытны. Любой, кто оказался внутри их дел даже на секунду, должен быть мёртв.

– Как у вас всё строго, – цокнула я. – Слишком жестоко.

Кошмарик выпучил глаза.

– Ну, может, потому что это, блядь, мафия? И жестокость в норме вещей в преступном мире.

– Это так глупо. Зачем люди выбирают быть жестокими, когда можно любить друг друга и заботиться друг о друге?

– Любить и заботиться? – Он издал короткий, хриплый смешок, полный горечи. – В мире, где правят сильные, любовь и забота – признаки слабости. Они делают тебя уязвимым. Мишенью. Ты думаешь, в этом мире выживают те, кто протягивает руку помощи? Нет. Выживают те, кто готов перегрызть горло любому, кто встанет у них на пути. Михель научил меня этому. Он показал мне, что мир – это джунгли, а люди – звери. И если ты не хочешь стать добычей, ты должен стать хищником.

Он замолчал, его взгляд стал далёким, и я снова вспомнила рассказ о маленькой Сирше. Это, наверное, самое тяжёлое, что я когда-либо слышала.

– Может, ты и права, – продолжил Кошмарик. – Может, жестокость – это тупик. Но это единственный путь, который я узнал. Единственный, который позволил мне защитить Сиршу. Единственное, что тогда сработало – испачкать руки в крови. В этом проклятом мире иногда приходится выбирать между своей душой и жизнью тех, кого любишь. И я выбираю их жизнь. Всегда.

Он поднял голову, взглянув мне в глаза. Хотя маска и скрывала нижнюю часть его лица, но глаза… Они говорили больше любых слов. В них читалась усталость, боль, прожитые годы, полные насилия и борьбы.

Но сквозь эту тьму именно сейчас пробивался свет. Тепло, которое он так старательно пытался скрыть. В его взгляде было что-то гипнотическое, что-то притягивающее…

Как и его член, который я отчаянно мечтаю увидеть.

В следующее мгновение Кошмарик посмотрел на мои губы, и взгляд стал тяжёлым, пропитанным желанием. Это был уже не взгляд хищника, оценивающего свою добычу, а взгляд мужчины, жаждущего близости. На секунду мне показалось, будто он готов снять маску и открыться мне до конца.

Но этого не произошло.

Парень отвернулся и встал с дивана.

– Мне нужно ехать, – сообщил он мне. – И встретиться с Михелем. Он придумает, как мне поступать дальше.

– Ладно, – кивнула я. – А я буду тут. Обжираться печенья, которое испекла почти сама.

Он повернулся ко мне, бросил взгляд на тарелку со сладостями. Внезапно Кошмарик наклонился, схватил одно печенье и произнёс:

– Я обязательно попробую, Чокнутая.

И я с усмешкой вспомнила его слова. «Я не ем сладости».

Моё, значит, ты ешь.

НАЗНАЧЕНИЕ ВИБРАТОРА

Чем бы себя занять?

Я осмотрелась. После ухода Кошмарика стало скучно. Мне не