Злодей и фанатка - Фэя Моран

Что он со мной сделал?

Этот вопрос пульсировал в висках, отдавался тупой болью где-то в районе солнечного сплетения. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Внезапно захотелось плакать, смеяться, кричать – всё одновременно.

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нужно успокоиться. Нужно разобраться, что происходит. Но как разобраться в том, что происходит с тобой, когда ты сама себе перестаёшь понимать?

В моменте Дино резко свернул налево, и мы оказались на трассе и проехали под мостом. Когда машина выехала из-под него, то впереди показался жёлтый знак «Конец», а за ним – длинный пирс, уходящий в воду.

– Вот его машина! – сообщил Дино, указав вправо.

И там, на обочине, за красным ограждением действительно стояла тачка Кошмарика. Без него.

– А вот, кажется, и он сам, – добавила Бьянка.

Я проследила за направлением её взгляда и обнаружила Кошмарика на пирсе. Он стоял к нам спиной, так что ничего не видел. Дино резко затормозил у обочины, ругаясь себе под нос. Кажется, он грозился сломать хребет своему другу за то, что тот не отвечал на звонки.

Я тут же выскочила из машины первая, чуть не вывихнув себе лодыжку, и перебежала дорогу. Сердце всё ещё ритмично колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу. Кошмарик стоял посреди пирса, целый и невредимый, в своей неизменной маске, скрывающей всё, кроме пронзительных, завораживающих глаз. Он выглядел расслабленным, словно просто ждал автобус.

Наконец он обернулся и, увидев нас, слегка даже вздрогнул, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Какого хрена вы тут… – начал парень, но я не дала ему договорить.

Не раздумывая ни секунды, я подлетела к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом в его грудь. От него пахло привычным ароматом, вызывающим трепет внутри. Он замер, словно статуя, явно не ожидавший такого бурного проявления чувств.

– Я думала, с тобой что-то случилось! – выпалила я. – Или случится… Неважно! Но мне было грустно!

Я запнулась, не желая озвучивать все те ужасы, которые рисовала моя фантазия.

Кошмарик медленно поднял руки и неловко похлопал меня по спине. Он явно не привык к постоянным объятиям, поэтому держался немного скованно.

– Эй, Чокнутая, – пробормотал он. – Всё… хорошо. – (Я ощутила, как Кошмарик поднял голову). – А вы что тут делаете?

– Тебя пришли убивать, дубина! – огрызнулся Дино, подходя к нам. – Из тебя очень хреновый друг, знаешь?

– Серьёзно, – поддержала его Бьянка. – Какого чёрта ты не отвечал на наши звонки? Мы думали, что найдём тебя в какой-нибудь сточной канаве!

Кошмарик осторожно отстранил меня и наклонился, чтобы заглянуть в глаза. В его обычном холодном взгляде показалось тепло.

– Ты чего? – спросил он, и этот непривычно мягкий тон заставил моё сердце затрепетать ещё сильнее.

Я шмыгнула носом и выдавила улыбку, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то начинает отпускать.

– Просто… я очень рада, что ты цел. Отстань! – буркнула я, скрещивая руки на груди.

Он на мгновение замялся, словно обдумывая что-то, а затем, к моему невероятному удивлению, снова притянул меня к себе.

Блядь!

На этот раз объятие было крепче, увереннее и, главное, добровольным. Я чувствовала, как бьётся его сердце под моей щекой, как рука поглаживала мою спину, и это дарило ощущение спокойствия и безопасности.

В этот момент Дино с Бьянкой перестали существовать, хотя я затылком ощущала, как они поражены увиденным. Был только он и это странное, незнакомое, но такое желанное чувство, разливающееся приятным теплом по всему телу.

– С чего вообще мысли, что со мной что-то случилось? – пробормотал Кошмарик, поглаживая меня по волосам.

– Ты здесь для встречи с Михелем? – подал голос Дино.

– Да.

– Но когда он якобы должен был с тобой видеться, он сидел в нашем баре в стельку пьяный. Короче говоря, мы считаем, что papà просто решил так с тобой поквитаться за твоё непослушание, и вот таким образом устроил ловушку. Может, доверил это дело Лучано, у него же голос даже похож на голос Михеля.

Кошмарик проигнорировал эти страшные новости, как будто они не имели никакого значения, отстранил меня, схватив за плечи, и посмотрел на моё лицо. Он убрал прядь волос за моё ухо, поглаживая большим пальцем второй руки мою щеку.

– Ты реально переживала за меня? – спросил он, и его глаза в этот момент улыбались.

– Ещё как! – воскликнула я. – Ты что, не веришь?

– Верю.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Хотел услышать это. Это так приятно.

Я услышала, как Дино чуть не задохнулся от возмущения.

– А мы, значит, не в счёт?! – громко возмутился он. – Мы тут места себе не находили! Думали, что тебя уже залили в бетон! А ты тут романтические сопли распустил!

– Да, – поддержала его Бьянка, скрестив руки на груди. – Мы тоже переживали! А ещё думали, что скажем Михелю, если тебя не станет. Он же съехал бы с катушек.

Кошмарик закатил глаза.

– Знаю я ваши переживания, – пробормотал он. – Вы переживали, что лишитесь бесплатной рабочей силы.

– Эй! – обиделся Дино. – Мы за тебя переживали как за родного брата! Правда ведь, Бьянка?

Девушка многозначительно посмотрела на свои идеально накрашенные ногти.

– Ну, – протянула она, – скажем так, перспектива провести остаток жизни, скрываясь от гнева Михеля, нас не особо радовала.

Кошмарик снова закатил глаза и, повернувшись ко мне, спросил:

– Ты оставила квартиру пустой?

– Да, – кивнула я.

– Возвращайся, пока…

– Нет. Я буду сопровождать тебя до Громилы.

Он несколько раз поморгал, потом понял, что спорить бесполезно, и согласился.

– Где Михель? – спросил Кошмарик у Дино.

– В нашем баре.

– Мы поедем туда. А вы возвращайтесь домой.

– Не-а, бро, мы вообще-то оттуда и метнулись к тебе. У кузена Сантино сегодня мальчишник.

Кошмарик кивнул.

– Ладно, хорошо. Тогда просто заткнись, садись в свою тачку с Бьянкой и езжайте.

Дино скрестил руки на груди, приняв недовольную позу.

– А что с этим будем делать? – спросил он, обводя рукой пирс.

– Ничего. Потом выясним, кто и что хотел со мной сделать.

И тогда Дино не сказал больше ни слова. Мы перешли дорогу и разделились по двум машинам. Кошмарик открыл мне дверь, и я нырнула в знакомый салон.

– Хавьер с Линдой решат, что ты что-то украла и скрылась, – поделился он со мной своим предположением, заводя двигатель.

– Нет,