Вверх тормашками - Сьюзен Андерсон

— Или что, — повторила Вероника с холодным презрением и сделала огромный шаг назад, как бы устраняясь от всего. — Я больше не могу, — сказала она. — Черт с ними, с продажей «Тонка» и дома. Мое присутствие здесь не требуется — ни для того, ни для другого. И я отказываюсь без толку суетиться вместе с тобой по этому поводу. — Ее подбородок медленно пошел вверх, и под ее взглядом Куп почувствовал, как его сердце неудержимо сползает вниз. — Я оставляю все, собираю Лиззи и возвращаюсь в Сиэтл, — сказала она.

Несколькими минутами позже Вероника затворила за собой дверь в спальню и залезла на кровать. Присела на край и, опоясав себя руками, согнулась. «О Боже, о Боже», — повторяла она, бездумно покачиваясь на постели. Она даже не представляла, что такая боль вообще существует.

Как можно было влюбиться так быстро и так безрассудно в человека, которого она едва знала? Ей всегда казалось, что если она полюбит какого-то мужчину, это будет состоявшийся профессионал, спокойный и обходительный, а также разделяющий ее интересы. Бывший морской пехотинец, бесчувственный и неспособный верить другим, никак не вписывался в этот портрет. Огромный, атлетического сложения мужчина, чьи ласки повергали ее в жар и дрожь, заставляя терять контроль над собой, тоже никоим образом не соответствовал ее представлениям.

Услышав тихий стук в дверь, Вероника ожила и распрямилась.

— Да? — произнесла она, презирая себя за эту внезапную надежду.

— Тетя Ронни? — отозвалась за дверью Лиззи. — Можно мне войти?

Вероника понурила плечи.

— Да, конечно, — сказала она. Не желая, чтобы племянница заподозрила у своей опекунши эмоциональный срыв, Вероника собралась и выдавила из себя притворную улыбку.

Дверь отворилась, и в комнату просунулась голова Лиззи.

— Можно мне до ужина посмотреть телевизор? Я уже приготовила уроки.

Вероника кивнула:

— Конечно. Но сначала зайди на минутку.

Ее племянница вошла, но затем бросила на нее настороженный взгляд.

— Тетя Ронни, у вас какой-то… странный вид. Что-нибудь случилось?

Вероника молча кивнула, чтобы голосом не выдать себя, и похлопала по кровати, дожидаясь, пока девочка сядет рядом с ней.

— Послушай, дорогая. Тебе не хочется уезжать отсюда, я знаю. Но мы должны будем покинуть этот дом.

— Нет! — Лиззи напряглась и попыталась встать, но Вероника схватила ее за руку и свободной рукой погладила по волосам, ощущая их приятное тепло и шелковистость.

— Я знаю, ты беспокоишься, что твой папа не сможет тебя найти. Но твой дядя… гм… дядя Джеймс… — Вероника запнулась, когда острая боль пронзила ей сердце. — Дядя Джеймс останется здесь и даст знать твоему папе, где ты находишься. Но даже если бы его не было в городе, — сказала она более строгим голосом, — твоему папе известно, где я живу.

Ребенку незачем было знать, что Эдди лучше не следовало бы показываться на пороге ее дома без индульгенции в кармане.

— Но…

— Мне очень жаль, дорогая, — продолжала Вероника. — Конечно, тебе будет трудно начинать занятия в новой школе с середины четверти. Но вся моя работа рухнет, если не уделять ей какое-то внимание.

— Принести на стол корм для моего замечательного маленького цветочка, — уныло сказала Лиззи.

— Что? — Так обычно говорил мой папа, когда я не хотела, чтобы он уезжат в командировку. — Лиззи понизила голос. — Он говорил: «Так нужно, моя сладкая. Я должен приносить на стол подпитку для моего замечательного маленького цветочка». — Лицо ее внезапно просветлело. — Может быть, дядя Куп сможет поехать с нами?

У Вероники засаднило в горле, словно она проглотила толченое стекло.

— Нет, ему нужно побыть здесь, присматривать за «Тонком», пока он не будет продан. Но ты сможешь приезжать сюда и оставаться с ним на уик-энд, если захочешь. — Вероника снова заставила себя улыбнуться, надеясь только, чтобы это не выглядело так же фальшиво, как ее чувства. — Разве это будет не мило? — Ее сердце было готово разорваться на куски, когда маленькие плечики Лиззи поникли в безнадежности.

— Наверное, — мрачно сказала она.

— Дежа-вю, — с изрядной долей сарказма пробормотал Куп, когда, закрыв на ночь «Тонк», не заметил, как оказался перед дверью в спальню Вероники. — Разве ты уже не проигрывал эту сцену, приятель?

Однако он продолжал стоять в темноте коридора, прижимая руку к холодному дереву, будто так он мог ощутить биение теплого сердца Ронни по другую сторону двери. Одна половинка его «я» хотела отворить дверь, войти в комнату и отыскать путь к сокращению этой ужасной дистанции между ними. Другая была чертовски сердита, что он снова оказался в положении просителя, вынужденного вымаливать крохи чьей-то любви.

Суп, который они с Ронни так весело готовили вместе в этот день, с успехом сошел бы за рыбный паштет. Все, что ему оставалось, — это сидеть вместе с ней и Лиззи за кухонным столом и делать вид, что ничего не случилось. Глотать пищу было выше его сил, и он видел, что Вероника чувствовала себя ненамного лучше. А милая крошка была сама на себя не похожа. Подумать только, прежде живая девчушка водила ложкой по тарелке с энтузиазмом не большим, чем взрослые. Никто из них троих не проглотил больше куска или двух.

Куп взялся за ручку двери. Проклятие! Это было какое-то безумие! Он хотел войти в спальню и забрать Веронику наверх, раз и навсегда.

Ну и что он ей скажет? Он уронил руку. Потому что правда была такова, что ни он, ни она не желали отступаться от своей позиции. Тогда какого черта разговаривать? О чем?

Куп отошел от двери. Еще слишком рано, сказал он себе. Он сделает умную вещь, если отложит все до завтрашнего вечера. К тому времени оба имеют шанс выспаться — тогда можно будет и поговорить.

Утром вещи обыкновенно выглядят намного ярче.

Единственное, что действительно было ярче, когда утром Куп спустился на первый этаж, — это погода. Сквозь окна лился солнечный свет. Наружные стены, за последнее время промерзшие насквозь, больше не источали пронизывающего холода. Температура определенно поднялась на несколько градусов.

Куп снял с горячей подставки кофеварку, наполненную наполовину, и налил себе кофе. Было слышно, как Вероника в гостиной разговаривает по телефону. Он взял чашку и прямиком направился к двери.

— Я понимаю, это запоздалое обращение, — объясняла Вероника, когда он вошел в комнату. — Но мне действительно нужно как можно скорее встретиться с мистером Пиви. — Она посмотрела на Купа и повернулась к нему спиной. — Я и Лиззи Дэвис переезжаем в Сиэтл. Но я подумала, что лучше сначала обсудить с мистером Пиви юридические вопросы.

Его бросило в холод. Она уезжает? Даже не попытавшись ни в чем толком разобраться, просто собрать игрушки и уехать?

— Да, я подожду, — сказала Вероника в переносную трубку радиотелефона.