В голове только шоколад - Катёна Спарк

– Я уже прошу по‑хорошему. Отстань. Мне надо учить.

– Ты бука, Илья, – надула она губы, изображая обиду. – Или всё свободное время теперь на это тратишь? – она кивнула на конспект. – А как же личная жизнь? Неужели это интереснее?

Холодная злость подкатила к горлу. Я сжал челюсти, чтобы не сказать лишнего.

– У меня есть увлечения, – выдавил я сквозь зубы. – И они не включают в себя беседы с тобой.

– И что же это за увлечения такие важные? – Света язвительно усмехнулась, сложив руки на груди. – Кроме этого? – она с презрением ткнула пальцем в формулы. – Я бы никогда не променяла живое общение на эту скучную писанину.

У меня от этой беседы окончательно поехала крыша. Я с силой сжал виски указательным пальцем, стараясь выдавить из себя нарастающую ярость.

– А мне кажется, тебе бы не помешало что‑нибудь почитать, – сказал я, опуская руку и глядя на неё прямо, в упор. – Например, словарь Даля и значение понятия «нет». Я не хочу с тобой разговаривать, Света. Точка.

– А со мной не надо разговаривать, Илья, – неожиданно выдохнула она, и в её голосе появились новые нотки – не капризные, а опасные.

Я не успел среагировать. Её ладони схватили меня за лицо – ногти впились в кожу щёк – а губы грубо прижались к моим. Я инстинктивно сжал зубы, чувствуя тошнотворный сладкий привкус её помады. В голове на секунду помутилось от отвращения. Я оттолкнул её, с силой проводя тыльной стороной ладони по губам, будто пытаясь стереть с них яд.

– Ты совсем рехнулась? – прошипел я, с трудом сдерживаясь.

Её глаза горели, зрачки расширились, голос сорвался на высокие ноты.

– Илья, что не так? Я уже несколько недель как тень за тобой хожу! Неужели эти дурацкие формулы, – она снова с ненавистью ткнула пальцем в мой конспект, – или Мила эта – интереснее меня? Неужели у неё черты идеальнее? – она с презрением обвела пальцем овал своего лица. – Или вот здесь, – её руки легли на бёдра, – аппетитнее? Почему она? – в её голосе сквозила неподдельная злоба, перемешанная с чем‑то, похожим на отчаяние. – Я что, вообще ни на что не гожусь?

Я смотрел на неё и понимал, что всё, чего я хочу – чтобы она исчезла. Просто растворилась в воздухе и оставила меня наедине с моими задачами и моим спокойствием.

Я молча, но очень уверенно покачал головой. Ничего не сказал. Просто покачал.

Света сжала губы, и в её глазах вспыхнул тот самый нехороший, колкий блеск, который я видел, когда выходил из кафе, когда она позвала меня отбирать фотки для сайта.

– Я хотя бы попробовала, – произнесла она сухо. – Ладно, давай останемся друзьями.

Она распахнула руки и снова пошла на меня, пытаясь обнять. Я резко отпрянул, ударившись плечом о стену.

– Давай без этого.

Но она словно сорвалась с цепи. Рывком двинулась вперёд, обхватила меня и, просунув руки под мою толстовку, впилась длинными острыми ногтями мне в спину. Я замер от неожиданности. А потом она резко дёрнула их вниз.

Кожа вспыхнула адским огнём. Боль пронзила всё тело, заставив меня выгнуться и зашипеть сквозь зубы. Я почувстовал, как по спине прошёл жгучий след.

– Ты что творишь, дура!? – рявкнул я, отталкивая её от себя.

Она едва удержалась на ногах, но на её лице не было ни смущения, ни раскаяния – лишь злорадная, торжествующая ухмылка.

– Интересно, как ты объяснишь Миле эти полосы на спине? – она пошевелила пальцами с чёрным лаком у меня перед носом.

Я сжал кулаки так, что кости затрещали. Царапины на спине пылали, пульсируя с каждым ударом сердца. Я чувствовал, как под толстовкой горит кожа.

– Дерьмо! – это было самое мягкое, что пришло мне в голову.

Я уничтожающе посмотрел на Свету – взглядом, в котором читалось всё: отвращение, ярость, желание просто стереть её с лица земли. И в её глазах мелькнул испуг. Она быстро отшатнулась и, не говоря больше ни слова, развернулась и скрылась за поворотом коридора.

Я остался один. Прислонился лбом к прохладной стене, стараясь унять дрожь и ужасную, пульсирующую боль на спине. Под толстовкой кожа горела огнём. Я осторожно завёл руку, дотронулся до спины – пальцы нащупали горячие, припухшие полосы. Крови не было, но царапины саднили при каждом движении. Вот сучка...

Очевидно после такого мне уже было не до высшмата и я уже собрался идти, когда телефон завибрировал в кармане. Достал – на экране высветилось имя Андрея.

– Илья, ты где? – голос звучал озабоченно, без обычной расслабленности.

– В восточном крыле, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Учился. Что случилось?

– Аня тут впряглась в организацию литературного вечера на факультете. Нашла спонсоров, которые согласились выделить призы. Нужно забрать коробки из их заведения. Я один не унесу – там много. Сможешь помочь?

Я посмотрел на конспект, на свои руки, которые всё ещё слегка дрожали. – Встретимся у гардероба, – сказал я. – Через десять минут.

– Договорились. Спасибо, Илюха.

Я сбросил вызов, поправил толстовку – ткань неприятно липла к повреждённой коже – и направился к выходу из восточного крыла. На ходу одёрнул рукава, попытался принять беззаботный вид.

Гардероб находился на первом этаже, рядом с главным входом. Когда я подошёл, никого из наших ещё не было. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и уставился в пол.

Минуты через две послышались знакомые шаги – лёгкие, быстрые. Я поднял голову. Аня шла ко мне, чуть запыхавшись, с рюкзаком за плечами.

– Привет, – сказала она, останавливаясь рядом. – А где Андрей?

– Ещё не пришёл, – я пожал плечами. – Я думал, вы вместе.

– Я с пары выскочила пораньше, а он, наверное, где-то задерживается. Ты чего такой хмурый? – она внимательно посмотрела на меня.

– Устал, – коротко ответил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Ну да, Андрей рассказывал, что у вас контрольная на носу, – она вздохнула с пониманием.

Аня улыбнулась и вдруг, чуть понизив голос, спросила: – Слушай, а вы с Милой как? Вы вроде последнее время… ближе стали?

– Нормально, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно но,внутри всё сжалось.

– Только