В голове только шоколад - Катёна Спарк

Андрей прервал наш “флирт” громким покашливанием:

– Так, правила. Называете координату – А-5, Б-3, В-8. Если у противника в этой коробке есть ролл – вы съедаете его. Если нет – то съедаете свой. Проигрывает тот, у кого роллы закончились первыми. Жульничать разрешается, но если поймаете – штрафной ролл в пользу обвинителя.

– Ты только что узаконил мой стиль игры, – сказал я.

– Я знаю.

– Начинаем! – Мила подняла палочки как рапиру. – А-5!

– Промах! – Андрей победно улыбнулся. – Ешь свой.

Мила отправила в рот маленькую «Чуку». Я отметил – тактически верно: экономит главное.

– Б-3, – сказал Андрей, косясь на наши коробки.

– Убил, – холодно ответил я, отдавая ему «Темпуру».

– Г-7! – Аня сделала ход.

– Ранил, – я протянул ролл с лососем.

– Так, так, – Мила прищурилась. – Д-2.

– Промах! – Аня хихикнула. – Ешь свой!

Мила вздохнула и съела ещё одну «Чуку». Её запас таял.

– Илья, – шепнула она мне. – У нас проблема.

– Знаю, – я наклонился к ней. – Меняем стратегию.

– Какую?

– Смотри на меня и просто улыбайся.

Я пододвинул наши коробки к себе, делая вид, что поправляю салфетки. И незаметно переставил два ролла местами – те, по которым они уже стреляли, поменял с теми, которые ещё не проверяли.

– Е-4, – сказал я громко.

– Убил! – Андрей радостно выловил ролл. Он думал, что это была наша «секретная» позиция, но это была просто икра, которую я передвинул.

– Вкусная победа? – усмехнулась Мила.

– Ж-3, – сказал Андрей.

– Промах. – Я пожал плечами, и Мила съела свой ролл – но тот, который мы решили принести в жертву.

Так продолжалось ещё несколько ходов. Мы переставляли коробки каждые два раза. Они пытались угадать, где лежат наши запеченые роллы, а мы подсовывали им пустышки.

– З-1, – Мила сделала ход.

– Ранила! – голос Андрея звучал уже не так уверенно. Он съел наш «запечённый лосось», но я заметил, что у них самих осталось всего две коробки.

– Атакуем, – шепнул я. – З-2.

– Убили, – Аня вздохнула и отдала нам последнюю «Филадельфию».

– Мы выигрываем? – Мила не верила своим ушам.

– Сейчас. К-2.

Тишина. Андрей и Аня переглянулись.

– Промах, – сказал Андрей упавшим голосом. – У нас ничего нет.

– Ешь свой! – Мила подпрыгнула на месте.

Андрей, скрипя зубами, отправил в рот свой последний ролл – жалкий кусочек «Калифорнии», который они берегли на чёрный день.

– ПОБЕДА! – заорала Мила.

Я не удержался и поцеловал её – прямо при всех, не обращая внимания на то, что у неё изо рта торчала водоросль чука.

– Фу, – сказала Аня. – Вы целуетесь на костях поверженного врага.

– Я проиграл своей сестре и её придурку-парню, – простонал Андрей, падая на пледы.

– Скажи спасибо, что не Таносу, – усмехнулся я. – Ты бы уже рассыпался.

Аня засмеялась.

– Вы такие милые, когда не ругаетесь.

– Мы никогда не ругаемся, – соврали мы хором.

Я посмотрел на Милу. Она уставилась на экран, и на её лице играли блики. Она была красивая. Уставшая, с растрёпанными волосами, в её любимом свитере, в котором ходила уже третий день.

– Ты смотришь не туда, – сказала она, не поворачиваясь.

– Смотрю.

– На экран надо.

– Но интереснее мне тут.

Она повернулась и улыбнулась.

– Ты такой идиот.

Фильм закончился. Я включил следующий – «Мстители: Финал», чисто для фона. На стене Тони Старк прощался с дочкой. Аня уснула первой, свернувшись калачиком на плече у Андрея. Он зевнул, накрыл её пледом и через минуту засопел сам.

Мы с Милой остались вдвоём.

Гирлянды мерцали, а на стене Капитан Америка поднимал молот Тора.

– Знаешь, – прошептала Мила, – я люблю эту сцену. Стив такой… правильный. Даже когда всё против него.

– Я понимаю его, – сказал я. – Потому что он тоже долго не признавался, что чувствует. Боялся.

– Ты боялся?

– Очень. Два года.

Она провела пальцами по моей щеке.

– А теперь?

– А теперь я лежу в обнимку с тобой под гирляндами, которые сам повесил, с суши в животе и чувствую себя идиотом. Самым счастливым идиотом.

– Хорошо, – сказала она. – Потому что я тоже.

Я поцеловал её – долго, медленно, не торопясь. Под мерцание жёлтых огоньков и тихие голоса из проектора.

– Ты мой Капитан Америка? – спросила она полусонно.

– Я твой придурок, – ответил я. – Этого достаточно?

– Более чем.

Она закрыла глаза.

– Сладких снов, придурок.

– Сладких снов, Милка.

– Не называй меня так.

– Хорошо. Сладких снов, любовь моя.

Она не ответила – только придвинулась ближе и вздохнула.

Я смотрел на гирлянды, на её волосы, рассыпавшиеся по моему плечу, на кучу пустых коробок из-под суши, на спящего в обнимку лучшего друга с его девушкой – и думал, что это и есть счастье.

Не громкое, не пафосное. Простое. Как тёплый свет, как запах шоколада, как её пальцы, вцепившиеся в мою футболку даже во сне.

Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза.

Завтра будет новый день. Лекции, очереди в буфете, вечные споры.

А сегодня – сегодня мы просто были вместе. Наконец-то всё наладилось.

ГЛАВА 36 (Мила)

Резкий оглушительный звон заставил меня быстро вернуться обратно. Илья стоял посреди кухни, а у его ног лежали осколки моей кружки. Не просто кружки! «Пусть у нас будут одинаковые, чтобы даже на расстоянии пить утренний кофе из одного набора». Это было парная чашка, вторую такую же Илья купил много лет назад в самый разгар нашей дружбы, которая могла перетечь во что-то большее. Это были дурацкие чашки из комикшопа на его было написано «у меня тоже есть план» (отсылка к Тони Старку), а на моей – « я всегда сержусь» – отсылка к Халку, а теперь и к нашим взаимоотношениям. Своей чашкой Илья давно не пользовался, может даже выбросил после нашей ссоры. А моя была напоминанием и последней ниточкой, связывающей меня с тем светлым прошлым. Она стояла в моей комнате дома и я недавно забрала её в общагу. Разбить эту чашку – для меня значило окончательно похоронить