Мой благородный рыцарь - Синтия Бридинг

Гилеад вздрогнул и вскинул голову, услышав душераздирающий вопль Дейдре. Он только что помог Даллис выйти из кареты, но теперь торопливо передал ее на попечение Друстана, который от радости чуть не выронил свою арфу – так он спешил предложить ей руку.

– Позаботься о ней, – крикнул Гилеад и помчался в спальню Элен, перепрыгивая через несколько ступенек.

Открыв дверь, он окаменел, не в силах осознать увиденное. Дейдре, сгорбившись, сидела на полу возле кровати Элен, по ее лицу ручьем текли слезы. Остекленевшие глаза матери смотрели куда-то в пустоту, лицо было искажено гримасой боли, руки, сведенные судорогой, сжимали одеяло.

– Господи, – тихо сказал Гилеад, пошатываясь, подошел к кровати и нежно закрыл глаза Элен. Потом он поднял Дейдре, и она прильнула к его плечу.

– Что здесь опять? – раздраженно крикнул ворвавшийся в комнату Ангус и осекся, увидев жену неестественно бледной. – Почему… кто?

За его спиной в коридоре уже толпились слуги, Джанет и Шейла подвывали, а мрачная Уна, растолкав их всех, решительно прошествовала к кровати, подняла одеяло и внимательно осмотрела Элен.

– Никаких ран или отметин. Ничего.

Эти слова вернули Ангуса к реальности.

– Найдите стражника, который дежурил здесь ночью, – грозно распорядился он. – Я хочу знать, кто входил в эту комнату и кто выходил отсюда.

Через несколько минут пришел сонный часовой, запихивая в штаны рубаху. Увидев, как слуги возятся с телом Элен, он мигом проснулся.

– Что случилось, милорд?

– Вот это я и хочу узнать. – Глаза Ангуса потемнели. – Ты все время был на посту?

Солдат вздрогнул, но смело встретил взгляд своего господина.

– Да, сэр.

– И ты бодрствовал? Или, может, задремал немного?

Любой смельчак струхнул бы, услышав этот уничижительный саркастический тон, но часовой храбро расправил плечи.

– Нет, сэр.

– Тогда скажи, кто сюда входил.

Часовой задумчиво сдвинул брови.

– Ну, служанка госпожи. – Он указал на Дейдре. – Брина принесла питье. Вы, сэр. И королева Формория.

– Формория?! – хором воскликнули Гилеад и Дейдре.

– Да, она сказала, что будет здесь недолго, и действительно пробыла всего несколько минут.

– Ты не знаешь, зачем ей понадобилось нарушать уединение мамы? – спросил Гилеад, пристально глядя на отца.

– Знаю, – ответил Ангус и приказал часовому: – Найди Брину. Если вспомнишь еще что-то, скажи мне.

Подождав, пока шаги часового затихнут в коридоре, он повернулся к Гилеаду:

– Это не то, что ты думаешь. Мори хотела извиниться.

– Почему? Раньше она не испытывала угрызений совести.

Глаза Ангуса затуманились от ярости, но он сдержался.

– Она не хотела обижать твою мать. Мы оба не хотели этого. Ты просто не понимаешь.

– Я знаю, что вы дали клятву, – прервал его Гилеад. – Но я полагал, что у Формории хватит благородства не унижать ее.

Ангус, сжав кулаки, шагнул к нему.

– Вот поэтому она и пришла извиниться. Я велел ей уехать.

– Но могла ли она отравить вашу жену? – спросила Дейдре.

Мужчины повернулись к ней, их гнев сразу поутих.

– Что?!

– Скорее всего, это был яд, – пояснила Дейдре. – Как и в прошлый раз. На теле нет синяков или царапин, но лицо искажено от боли, и, судя по всему, леди Элен схватилась за живот.