Женщина-зима - Алина Знаменская

Ночью в деревне случился пожар. Полину разбудил Тимоха. Он прилип к окну, на котором зловеще плясали отсветы огня. Казалось, что горит где-то рядом, через дом. На улице слышались голоса, вой собак, беспокойное хлопанье калиток. Полыхало в конце улицы. Петр Михайлович уже был на ногах, забежал сообщить:

— У Никитиных горит.

У Полины неприятно екнуло сердце. У Никитиных…

— Тимоха, куда? — только и успела крикнуть Полина, но — поздно. Парень уже хлопнул дверью, в отдалении скрипнула калитка — только его и видели.

— Датам «пожарка» уже стоит, — успокоил отец. — Они пацанов близко не подпустят. Отвечай потом за них…

— Давно горит?

— Да нет, пожарные быстро приехали. Одним ходом. Пойдешь, что ли?

— Пойду.

Полина накинула кофту, на всякий случай захватила аптечку и — бегом.

Горели надворные постройки. Мужики баграми ломали догорающий сарай.

Мальчишки толпились вокруг пожарных, которые пытались залить прожорливый огонь водой. Не тут-то было. Вода шипела, как на раскаленной сковороде, брызги грозили обжечь любопытных.

— Щас на пену перейдут, — комментировал дед Лепешкин. — Водой — бесполезно. Разгорелось.

И действительно, водитель «пожарки» полез наверх, где находился раструб для запуска пены.

— Отойдите! — просили пожарные, но куда там! Народ жаждал поучаствовать в тушении пожара. Пожарные стали разматывать второй рукав, готовить пену.

В свете огня Полина разглядела лица односельчан. Люди стояли кучками, жались друг к другу. Смотрели, как в хаосе пены и огня гибнет Володькина маслобойка. Здесь были Капустины, дед Лепешкин, Катя Плешивка. Полина увидела и своих: Крошку, Ваню Модного. Парни стояли с баграми, лопатами. Лица в саже. Все, что можно было сделать против огня, они сделали. Теперь оставалось стоять и смотреть.

— Все живы? — спросила Полина в толпе.

Рядом оказалась Катя Плешивка, которая охотно пояснила:

— Марь Ивановна у соседей. Причитала, конечно, плакала. Соседка ее к себе увела. А сам-то вон бегает. Каково ему? Прошлое лето строили на пару с сыном, а этим — вона чего.

— Хорошо хоть последние в улице стоят, — вставил кто-то. — А то бы щас на соседские сараи перекинулось, все — хана.

— Да ладно сараи. Дом-то цел остался. И то хорошо…

С пеной дело стало продвигаться. Пожарные в длинных брезентовых плащах, неповоротливые, работали без суеты. Местные мальчишки, юркие как ртуть, мешались у них под ногами, их то и дело отгоняли прочь.

Полина поискала глазами сына, но не нашла. Зато увидела Павла Гуськова. Он стоял среди мужиков, трепался, покуривал. Заметив, что она смотрит в его сторону, кивнул и неторопливо двинулся к ней.

— Вон ведь как бывает, бабоньки, — кивнул он в сторону огня. — Строишь, наживаешь, а случай все сожрет.

— Да… — вздохнули женщины в толпе. Только Полина в упор смотрела на Павла. А тот, словно и не понимал значения ее взгляда, играл ему одному ведомую роль с каким-то упрямым азартом.

— А может, не случай, — ни к кому не обращаясь, проговорила Полина. — Бывает, что и подожгут… из зависти.

— Да кому он нужен — из зависти?! — встрял возникший откуда-то Игорь Гуськов. — Что у него было-то? Голь перекатная!

— А машина-то не сгорела? — словно не слыша слов брата, поинтересовался Павел.

— Машины не было, — встряла Катя Плешивка. — На ней Володька вчера куда-то укатил, говорят.

— Докатался, — усмехнулся Игорь.

От Полины не укрылось, как братья переглянулись между собой. Она пошла искать Тимоху, услышала, как дед Лепешкин вздохнул:

— Сейчас вода кончится.

И действительно, вода в машине быстро кончилась. Полина увидела сына. Он показывал пожарным, где находится пруд. Уехали за водой.