Любовь и золото - Игорь Зарубин

Этот день президента Франции начался как обычно — с большой кружки ячменного кофе. К нему он пристрастился еще в сороковом году, когда во Францию вступили гитлеровцы и появились сложности с продуктами. После войны достать хороший кофе тоже было непросто, даже для министра обороны. А в последнее время что-то начало пошаливать сердце. Все-таки шестьдесят шесть лет — не шутка. Так что менять привычки было уже поздно. Но он ничуть не страдал от этого. Президент Франции очень любил ячменный кофе.

К тому же темный, мутноватый напиток был налит в старую, видавшую виды алюминиевую кружку, на помятом боку которой было выбито изображение Вестминстерского аббатства. Он купил эту кружку, когда правительству пришлось покинуть Париж и переехать в Англию. С тех пор эта кружка сопровождала его всю жизнь.

Президент сидел за столом и смотрел в окно, как над черепичными крышами Парижа постепенно рассеивается предрассветный туман.

«Совсем как тогда, в Шамони», — почему-то вспомнил он.

Однако пора было собираться в рабочий кабинет.

Президент отправился на кухню, пустил воду, сполоснул свою кружку и поставил ее на сушилку.

— Опять вы, мсье! — послышался голос из-за спины.

Президент обернулся.

— А-а, Мари. Доброе утро.

Служанка сделала книксен.

— Доброе утро. Вы же знаете, мсье, мыть посуду — это моя работа. Вам бы понравилось, если бы я вместо вас стала управлять Францией?

Президент улыбнулся.

— Вот уже двадцать лет, Мари, вы почти каждый день говорите мне одно и то же. Вам не надоело? Я сам привык мыть свою кружку.

Мари служила у него с 1938 года.

— Как хотите, мсье. Но тогда я оставляю за собой право давать вам советы по поводу внутренней и внешней политики.

— Договорились, Мари.

Президент отправился в спальню. Сильвия, как всегда, еще спала. Он скинул шелковый стеганый халат и стал одеваться.

Как всегда подтянутый, в неизменном военном Френче, галифе, до блеска начищенных сапогах и фуражке, он вошел в приемную своего кабинета.

— Доброе утро, мсье президент. — Секретарша, сухощавая женщина в очках в роговой оправе, при его появлении встала из-за стола.

— Привет, Луиза. Как дела?

— Благодарю, все в порядке.

— Занесите мне утренние сводки, пожалуйста.

Войдя в кабинет, президент положил на край письменного стола свою фуражку, закурил крепкую сигарету «Житан» и уселся в удобное кожаное кресло.

Президент был очень высок ростом, поэтому стол для него пришлось заказывать специально. Но колени все равно упирались в столешницу.

«Надо будет попросить подложить что-нибудь под ножки», — подумал президент.

Секретарша принесла утренние сводки из газет. Президент раскрыл папку и углубился в чтение.

Американский президент Линдон Джонсон выступил с заявлением относительно выхода Франции из НАТО.

«Не нравится? — злорадно подумал президент. — Ну и пусть. Почему это какой-то янки должен диктовать нам свои условия?»

Новый советский руководитель Леонид Брежнев, буквально три дня назад назначенный Генеральным секретарем, напротив, полностью одобрял это решение.

Вдруг президент нахмурился, повернулся во вращающемся кресле и нажал кнопку селектора.

— Слушаю, мсье президент, — донесся из него голос Луизы.

— А мы Брежневу поздравление послали?

— Конечно, еще позавчера.

— А-а, хорошо…

В остальных сводках не было ничего особенного. В Палестине снова произошли стычки между евреями и арабами. Советы запустили еще одну ракету в космос. Джон Леннон заявил, что группа «Битлз» теперь популярнее, чем Иисус Христос, что вызвало большое возмущение среди христиан.

Одно сообщение привлекло его внимание. В горах близ Шамони участились случаи схода лавин. Один альпинист пропал без вести.

«Надо будет потом узнать, нашли ли?» — подумал он.

Снова включился селектор.

— Мсье президент, к вам министр иностранных дел.

Он захлопнул папку.

— Пригласите.

Вошел невысокий брюнет с непроницаемыми водянисто-серыми глазами.

Президент жестом пригласил министра сесть.

— Мсье президент, — начал тот, — ваше решение о выходе из Североатлантического блока вызвало большую реакцию в мире. Я пришел посоветоваться с вами относительно нашей дальнейшей политики.

Из селектора донесся голос секретарши:

— Мсье президент, звонит ваша жена.

— Соедините, Луиза. Извините, господин министр.

Он поднял телефонную трубку.

— Шарль, птенчик мой, ты не забыл, что мы сегодня идем в «Комеди Франсез» на премьеру? — раздался оттуда бойкий голос Сильвии.

— Нет, дорогая, я не забыл.

— А как ты думаешь, что мне надеть?

— Не знаю, посоветуйся с Мари.

— У нее нет вкуса.

— А у меня?

— У тебя?.. У тебя его тоже нет, но ты все-таки президент и должен знать, что мне надеть на спектакль.

Он вздохнул.

— Ну… Что-нибудь ненавязчивое.

— Фиолетовое с рюшами?

— Да.

— Ну ладно, целую тебя, птенчик.

Президент очень любил свою жену и разрешал ей звонить ему даже во время важных заседаний.

«Если бы она тогда вовремя не появилась…» — подумал он. Но сейчас было не до воспоминаний.

— Еще раз, извините, — сказал президент министру иностранных дел. — Продолжайте.