Валлийская колдунья - Патриция Грассо

– Прости, что оставил тебя одну, любовь моя, – прошептал он.

Кили искоса взглянула на него. Слова «любовь моя» обезоружили ее, и она, невольно улыбнувшись, кивнула, принимая его извинения.

– Давай потрем немного ковер, дорогая, – предложил граф, приглашая ее на танец.

– А здесь это принято? – спросила Кили, восприняв его предложение буквально.

Ричард кивнул. И прежде чем он успел остановить жену, она грациозно опустилась на колени и потерла ковер кончиками пальцев.

Ричард открыл рот от изумления.

В зале раздался смех, громче всех смеялись леди Моргана, леди Джейн и леди Capa. Те придворные, которые сумели подавить улыбку из уважения к графу, с ужасом наблюдали за странным поведением его жены. Даже королева Елизавета бросила на Кили внимательный взгляд, а стоявший рядом с ней Роберт Дадли разразился ироническим смехом.

Присев на корточки рядом с женой, Ричард мягко спросил ее:

– Дорогая моя, что ты делаешь?

– Тру ковер… – начала было Кили, но тут же осеклась, догадавшись наконец, что Ричард имел в виду что-то другое.

Она услышала смех придворных, который вызвало ее нелепое поведение, и испуганно взглянула на мужа.

– Дорогая моя, я приглашал тебя на танец, – сказал Ричард спокойным тоном, еле сдерживая смех.

Кили поняла, что погибла. Чувствуя жгучий стыд, она вскочила и бросилась к выходу. Она слышала, как граф окликнул ее, но даже не оглянулась.

Захлопнув за собой дверь спальни, Кили прислонилась спиной к косяку и расплакалась, чувствуя себя униженной и оскорбленной.

Она никогда больше не сможет посмотреть этим людям в глаза. Мир, в котором живет ее муж, навсегда останется чужим для нее. Для англичан она всегда будет невеждой, незаконнорожденной, которая заставила своего благородного отца признать ее и хитростью вынудила графа вступить с ней в брак.

Подавленная этими мыслями, Кили медленно подошла к кровати и села на краешек. Она всей душой стремилась убежать из этого мира.

Ей хотелось домой. Ее манили прячущиеся в дымке тумана горы Уэльса.

О, в какую ловушку она попала! Разлука с графом разобьет ей сердце. Но если она останется с ним здесь, в его мире, то непременно погибнет.

Придя в отчаяние, Кили закрыла лицо руками и разрыдалась.

В этот момент тихо скрипнула дверь спальни. Ричард подошел к кровати и присел рядом с женой. Обняв за плечи, он прижал ее к себе. Его сердце разрывалось от ее безутешного плача.

Достав носовой платок, Ричард вытер слезы с ее лица.

– Елизавета требует, чтобы придворные оставались в парадном зале до тех пор, пока она не покинет его, – сказал Ричард. – Этот обычай рассматривается как знак уважения к короне.

– Я не придворная дама, – прошептала Кили с несчастным видом.

– Ты ошибаешься, графиня Базилдон – придворная дама, – возразил Ричард, ободряюще улыбаясь жене.

Кили посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я должна вернуться в Уэльс, милорд. Наш брак необходимо расторгнуть.

– Это невозможно, дорогая моя, – сказал Ричард, стараясь, чтобы его голос звучал убедительно. Ни за что на свете он не позволит Кили уехать.

– Но ведь существуют разводы!

Ричард поднял ее голову за подбородок и, внимательно вглядевшись в глаза Кили, понял, как она страдает.

– На горе или на радость, но мы с тобой стали навеки мужем и женой. Разлучить нас может только смерть, – промолвил он голосом, не терпящим возражений.

– Сегодня вся знать Англии увидела, что наш брак заключен тебе на горе.

– Неправда, – сказал Ричард, поглаживая жену по спине, чтобы успокоить. – Это я во всем виноват. Ты простишь меня?

– Нет, смех придворных вызвало мое невежество, – возразила Кили, не признавая вины мужа.

– Нет, дорогая моя, это мое невежество стало причиной смеха. Я употребил бытующее среди придворных выражение в разговоре с леди, которая никогда прежде не бывала при дворе, – заявил Ричард и, не сводя глаз с Кили, продолжал: – Давай вернемся в зал и потанцуем. Через час придворные с их мелкими интересами забудут инцидент с ковром и обратятся к другим сплетням. Поверь мне, красавица моя.

Кили потупила взор и чуть слышно прошептала:

– Я… я не могу…

– Чем упорнее ты будешь скрываться, тем дольше эти недоумки будут смеяться у тебя за спиной.

– Ты меня неправильно понял, – тихо сказала Кили, а затем выпалила с таким видом, как будто признавалась в страшном грехе: – Я не умею танцевать!

– Это легко поправить, – заявил Ричард.

Он вывел жену на середину комнаты и галантно поклонился ей, а Кили, подыгрывая ему, сделала реверанс.

– Как мне вести себя дальше? – спросила она.

– Согни руки в локтях и подними их, держа ладонями ко мне, – распорядился Ричард, показывая, что надо делать. – Превосходно! Теперь сделай шаг ко мне и коснись правой ладонью моей правой ладони, а затем сделай то же самое с левой стороны.

– Это совсем просто, – сказала Кили с очаровательной улыбкой.

В этот момент она была так хороша, что Ричард не сумел устоять против искушения и поцеловал ее. Его поцелуй исцелил ее уязвленную душу, успокоил ту боль, которую ей причинил сегодняшний вечер. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом.

– Пусть королева катится ко всем чертям, – пробормотал Ричард.

Подхватив Кили на руки, он положил ее на постель и лег рядом. Спустив корсаж ее платья, граф обнажил грудь жены и припал губами к ее темноватому соску.

– Гм, – раздался в их комнате чей-то голос. Охваченный желанием, Ричард медленно поднял голову и, взглянув в сторону двери, увидел Уиллиса Смайта, горящий похотью взор которого был устремлен на обнаженную грудь Кили с затвердевшими сосками.

Кили смутилась и попыталась прикрыть свою наготу, но навалившийся на нее всем телом муж сковывал ее движения.

– Королева требует вашего возвращения в зал, – сообщил Уиллис, не сводя глаз с обнаженной груди Кили.

– Выйди, – приказал ему Ричард негромким голосом, в котором тем не менее прозвучала скрытая угроза.

– Но Елизавета…

– Я сказал, выйди!

Уиллис Смайт с дерзкой усмешкой кивнул и покинул комнату.

Увидев, что лицо жены от пережитого стыда пошло красными пятнами, Ричард пожалел о своем намерении остаться при дворе до конца рождественских праздников. Однако теперь уже было поздно менять решение. Граф обещал Елизавете, что не уедет из Хэмптон-Корта до кануна Крещения, то есть до намеченного переезда двора в Ричмондский дворец, зимнюю королевскую резиденцию. Покинуть двор раньше этого времени означало бы нанести оскорбление Елизавете, а то и навлечь на себя подозрения в чем-нибудь неблаговидном.