Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

– Линдар хотела убить вас и меня, – продолжила Хедер, обращаясь к свекрови, – и свалить вину на Фужера. Халид обязательно уехал бы из Стамбула на его поиски, в это время убить Мурада было бы очень легко.

– Ну точно, – сказала Нур-у-Бану. – Эта женщина глупа. Она могла бы сначала убить Халида, а потом Мурада.

– Линдар очень хитрая, – возразила Хедер. – Халид нужен был ей для того, чтобы сохранить империю в целости и сохранности до совершеннолетия ее сына. А тогда уже она планировала убить Халида и султана Селима.

– Предательница! – воскликнула Нур-у-Бану, прижав руки к груди.

– Пойдем, – сказала Мирима, протянув руку Хедер. – Дай показания и сможешь отдохнуть.

Через несколько минут пришел ага-кисляр. Мирима, Нур-у-Бану и главный евнух провели Хедер через лабиринт коридоров в апартаменты принца.

Халид открыл дверь и ввел жену внутрь. К вящему сожалению матери и тетки, он захлопнул дверь у них перед носом. Мурад мерил шагами комнату.

Халид усадил жену на диван. Усевшись рядом, он обнял ее рукой за плечи и бережно притянул к себе.

– Тебе лучше? – спросил он.

Хедер подняла на мужа обезоруживающие зеленые глаза и кивнула.

Мурад прекратил ходить взад-вперед по комнате и присел на край стола напротив дивана.

– Надеюсь, с твоим ребенком все в порядке?

Хедер бросила быстрый взгляд на мужа, затем опустила глаза и почти шепотом проговорила:

– Да.

Мурад подавил улыбку. Он уже знал, что его тетка солгала султану.

– Расскажи мне все, – сказал он. – Ничего не упускай.

– Мы с Шашей и еще несколькими девушками решили поиграть в прятки, – начала Хедер.

– Что такое прятки? – спросил Мурад.

– Какое это имеет значение? – прервал его Халид. – Важно лишь то, что она слышала.

– Я хочу знать все подробности, – сказал Мурад. – Продолжай.

– Прятки – это английская игра, – пояснила Хедер. – Все участники, кроме одного, прячутся, а он их ищет. Шаша вызвалась водить, а все остальные, включая меня, выбежали из зала султана. Не зная, куда пойти, я вошла в общий зал гарема и спряталась за горой подушек. Вошли Линдар с Джамалом и сели на диван. Я не собиралась подслушивать и хотела дать знать о своем присутствии, но от того, что я услышала, я потеряла дар речи.

– Ну конечно, ты никогда не стала бы подслушивать, – с улыбкой проговорил Мурад.

– О чем они говорили? – переспросил Халид.

– Линдар собиралась убить Мириму и меня, – сказала Хедер мужу, – и свалить всю вину на Фужера, чтобы ты уехал из Стамбула. И тогда был бы убит Мурад. А когда ее сын достиг бы совершеннолетия, вас с султаном Селимом постигла бы та же участь.

Мужчины замолчали. План Линдар казался вполне логичным и мог бы сработать. Если бы не Хедер и ее английская игра в прятки.

– Это все, – сказал Мурад.

Халид встал и протянул руку жене. Она проигнорировала этот жест.

– Ты уверен, что это все? – спросила Хедер.

– Осторожно, – предупредил Халид. – Где твои манеры?

– Я чуть не утонула, а ты ругаешь меня за плохие манеры? – раздраженно переспросила Хедер.

Мурад ободряюще улыбнулся:

– Правосудие будет совершено, как только я посоветуюсь с отцом.

Халид помог жене встать и проводил ее до двери. Мирима с Нур-у-Бану вопросительно взглянули на него, но принц молча передал им Хедер и снова захлопнул дверь.

Мурад взглянул на двоюродного брата:

– Я ей верю.

Из-за лакированной китайской ширмы вышел султан Селим. Глаза его были затуманены яростью и вином.

– Прикажи ага-кисляру составить смертные приговоры предателям, – сказал он, обращаясь к своему сыну. – И этому хромому отродью тоже. И принеси их мне на подпись.

Развернувшись на каблуках, Селим направился к внутренней двери на другой стороне комнаты, бормоча себе под нос:

– Аллах, мне нужно выпить.

– Ты его слышал, – сказал Мурад Халиду и позвал главного евнуха: – Принеси пергамент, чернила и печать султана.

Мурад закрыл дверь. Не говоря ни слова брату, он вышел на террасу. На сердце у него было тяжело. Он не мог предать смерти невинное дитя.

– Малыш ни в чем не виноват, – тихо проговорил Халид, выйдя на террасу следом за братом.

Мурад резко развернулся:

– Быть сыном предательницы – это преступление.

– Карим – твой сводный брат и...

– ...и может быть использован против меня недружественными субъектами, – перебил его Мурад.

– Подделай смертный приговор и отдай Карима мне.

– Зачем?

– Мирима сказала султану, что моя жена ждет ребенка, – сказал Халид. – Я заберу Карима в Невестин замок и воспитаю его как своего собственного сына.

– А как быть с Фужером?

– Жизнь Карима для меня важнее, чем смерть Хорька.

– Почему?

– Убийства невинных оказывают дурное влияние на качество сна, – ответил Халид. – Это я знаю по собственному опыту.

– Если его истинное происхождение станет известно, в империи может начаться гражданская война, – сказал Мурад.

– Ты тогда уже будешь старым султаном, да и у меня не останется сил, чтобы воевать с тобой, – возразил Халид. – Я воспитаю Карима так, что он станет вторым Султановым Псом и никогда не узнает, кто его настоящий отец. Поверь мне, брат.

Мурад промолчал. Вернувшись в комнату, он принялся ходить из угла в угол. Казнить сводного брата или пощадить его? Мурад любил золото и женщин. А также он любил то, что получалось в результате занятий любовью, а именно детей. Если он казнит маленького брата, сможет ли он потом спать спокойно?

Размышления его прервал стук в дверь. В комнату вошел ага-кисляр.

– Сядь за стол, – приказал Мурад. – По приказу султана Селима ты должен написать смертные приговоры для Линдар, Джамала и Карима.

Ага-кисляр кивнул и начал писать.

Бросив взгляд на Халида, Мурад сказал евнуху:

– Линдар ты опоишь и вечером утопишь в Босфоре, а Джамала завтра на рассвете казнят публично.

Ага-кисляр поднял голову:

– А что с ребенком?

– Сколько тебе лет? – резко спросил Мурад. – Тридцать пять? Сорок?

– Сорок.

– Ты еще сможешь быть ага-кисляром, когда умрет мой отец, – сказал Мурад. – Хочешь быть главным евнухом, когда я стану султаном?

– Для меня это будет великой честью, – отозвался главный евнух, не понимая, к чему клонит принц.