Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

– Твое будущее будет обеспечено, если ты сделаешь, как я скажу, и никому об этом не расскажешь.

Ага-кисляр неуверенно посмотрел на Халида, затем на Мурада и наконец кивнул.

– Отдай свидетельство о рождении моего сводного брата Халиду, – сказал Мурад. – Пришли сюда Абдула, человека моего брата, и принеси нам принца Карима. Когда вернешься, ты проводишь Абдула с Каримом на мою лодку по секретному проходу и никому не расскажешь о том, что произошло здесь сегодня ночью.

– Но я же только что написал смертный приговор для мальчика, – сказал ага-кисляр. – Если султан узнает...

– Для всего света принц Карим умрет, будет утоплен в Босфоре вместе со своей матерью, – сказал Мурад. – И это ты должен говорить всем.

Главный евнух кивнул и сказал:

– Слушаюсь и повинуюсь, мой принц. Мурад улыбнулся.

– Разгони всех женщин по комнатам, прежде чем ты принесешь Карима. Никто не должен знать, что мой брат остался жив. – Он промолчал и, когда все его распоряжения были выполнены, продолжил: – Если я умру, не оставив наследника мужского пола, используй свидетельство о рождении, чтобы возвести Карима на трон.

– Ты никогда не пожалеешь о своем великодушии, – поклялся Халид.

Мурад кивнул.

– На рассвете твой Дикий Цветок должна присутствовать на казни Джамала.

– Моя жена слишком чувствительна для того, чтобы присутствовать при казни, – сказал Халид. – Ты видел ее волнение, когда она рассказывала об отце. Ее до сих пор мучают кошмары.

– Линдар с Джамалом казнят на основе ее показаний, – возразил Мурад. – Ее присутствие на казни необходимо. Правда, она может держать глаза закрытыми.

– Хорошо, – сказал Халид, заранее страшась рассвета. Когда первые лучи солнца озарили небо на востоке, Халид и ага-кисляр прошли по коридору к покоям бас-кадины. Халид остановился перед дверью в комнату тетушки и постучал.

На стук вышла Нур-у-Бану.

– Она отказывается сопровождать нас, – сказала она племяннику.

– Я сам поговорю с ней, – сказал Халид и вошел в салон тетушки.

Завернутая в черную накидку, Хедер сидела на подушке, уставившись взглядом прямо перед собой. Ее лицо было мертвенно бледно, так что даже веснушки на кончике носа стали казаться ярче.

Рядом с ней стояла Мирима, которая строго говорила:

– По приказу султана Селима ты должна быть на казни. Халид жестом приказал матери выйти и сел рядом с женой. Он взял ее холодную руку в свою.

– Когда ты появилась на свет, мой Дикий Цветок, – ласково проговорил Халид, – твоя судьба была написана у тебя на лбу. Это то, что мусульмане называют кисметом.

Хедер вскинула упрямый подбородок и сказала:

– Я сама творю свою судьбу.

– Ты свидетельствовала против предателей, и теперь ты должна присутствовать на казни, – сказал он.

– Какими же нужно быть животными, чтобы спокойно смотреть на казнь невинного ребенка? – в голос зарыдала девушка.

Вот оно что, подумал Халид. Его Дикий Цветок, оказывается, любит детей. Как замечательно! Нет. Она может невольно выдать секрет, и тогда их с Мурадом казнят за неповиновение приказам султана.

– Султан Селим приказал опоить Линдар и ее сына, а затем засунуть их в мешок и утопить, – сказал Халид. – Ни боли, ни страха.

– Бедный малыш, – покачала головой Хедер. На сложенные на коленях руки вновь закапали слезы.

Халид приподнял лицо жены за подбородок и заглянул в озерца скорби, в которые превратились ее глаза.

– Как только все закончится, – пообещал он, – мы поедем домой, в Невестин замок. Нас уже ждет лодка Мурада.

– Ты позволил им убить ребенка.

– Если честно, я пытался его защитить, но меня не послушали.

Халид встал и протянул жене руку. Хедер неохотно вложила свою ладонь в ладонь мужа, и вместе они вышли из комнаты, за дверями которой их уже ждали Нур-у-Бану, Мирима и ага-кисляр.

– Твое присутствие необходимо, но ты можешь не смотреть, – прошептал Халид, когда они с Хедер слегка отстали. – Просто закрой глаза.

Хедер взглянула на мужа и кивнула. Ее рука сильно дрожала, и принц ободряюще пожал ее.

Дойдя до башни Правосудия, они заняли места на балконе, выходящем на открытый двор. Хедер встала между мужем и свекровью.

Кольцо евнухов опоясывало свободное пространство внизу. Посреди двора торчал камень, на котором несчастному Джамалу предстояло сложить свою голову. Возле него стоял наготове палач в капюшоне и с обнаженной саблей.

Султан Селим вышел на балкон в сопровождении Мурада и сел на трон. Он сделал знак сыну, который, в свою очередь, поднял руку, приказывая начать церемонию.

Джамала вывели на двор два охранника. Палач бесцеремонно опустил его на колени и положил его голову на камень. Затем он перевел взгляд на балкон в ожидании знака от султана.

Хедер с широко раскрытыми глазами взирала на ужасающую сцену, крепко вцепившись в руку мужа. Халид перевел обеспокоенный взгляд с жены на дядю.

Султан поднял руку в воздух.

– Закрой глаза, – прошептал Халид.

Хедер не ответила. Ее взгляд был прикован к сабле. Рука султана опустилась. Сабля проделала то же движение, и жизнь Джамала оборвалась.

Взгляд Хедер затуманился и исполнился невыразимой тоски.

– Папа, кровь... Папа!

Халид успел поймать жену, прежде чем она упала на пол. Он нежно, как ребенка, прижал ее к груди.

– Отнеси ее в мои апартаменты, – сказала Нур-у-Бану.

– Нет, лодка Мурада уже ждет нас, чтобы отвезти в Невестин замок.

– Хорек до сих пор жив! – воскликнула Мирима.

– Черт с ним, с Фужером, – выругался Халид. – Я везу жену домой.

– Я знала, что она заразит тебя своими европейскими штучками и заставит свернуть с выбранного пути, – сказала Мирима голосом, исполненным горечи.

Халид ничего не ответил. Он молча развернулся и зашагал прочь. Для него не было никого важнее Хедер.

– Твои брат и сестра требуют отмщения, – крикнула ему вдогонку Мирима. – Ты должен отомстить за их смерти.

Халид бросил на мать презрительный взгляд:

– Прежде всего я должен заботиться о живых.

С этими словами он ушел с балкона, унося свою бездыханную жену.