Чужестранка в гареме - Патриция Грассо

Халид погладил пса по голове и оттолкнул его. Схватив жену за руку, он развернул ее лицом к себе и, подняв вуаль, крепко поцеловал.

– Добро пожаловать, мой принц и моя принцесса, – поприветствовал их Омар.

– Проводи принцессу в ее комнату, – приказал Халид евнуху.

– Пойдемте, моя госпожа, – проговорил Омар. – Вам нужно искупаться, покушать и отдохнуть.

Абдул в течение нескольких секунд вглядывался в лицо своего хозяина, потом проговорил:

– Ты выглядишь усталым.

– Ночь выдалась долгой, а утро еще дольше, – ответил Халид. – С малышом все в порядке?

– За ним пока ухаживает Лана. Принцесса уже знает о том, что ей предстоит стать матерью?

– Пока нет. – Халид посмотрел вслед жене, которая шла вдоль пляжа с Омаром. – Моя жена примет его.

– А если откажется?

– На этот счет можешь не волноваться. У Дикого Цветка доброе сердце.

Вместо того чтобы проводить принцессу в ее прежнюю спальню, Омар привел ее в комнату принца. В огромном, по-спартански обставленном помещении она увидела кровать, стол и бронзовый медник для обогрева. Единственной роскошью был персидский ковер, устилавший пол.

– Это не моя комната, – набросилась на евнуха Хедер.

– Невестин замок принадлежит мне, – сказал появившийся в дверях Халид. – Здесь все комнаты мои. Другая уже занята.

Хедер изогнула медную бровь:

– У тебя новая пленница?

– Моя жена будет спать вместе со мной, если я не распоряжусь иначе, – сказал Халид. – С моей стороны это очень по-европейски, не находишь?

– Нас не венчал священник.

– Ты моя жена до тех пор, пока я не решу развестись с тобой.

– То есть я тоже могу развестись с тобой? – потрясенно переспросила Хедер. На ее веку никто никогда не разводился, за исключением покойного короля Генриха.

– Женщины не разводятся со своими мужьями, – сказал Халид. – Это противозаконно.

Хедер посмотрела ему прямо в глаза:

– В гробу я видала ваши законы.

Халид рассмеялся ей в лицо. Он никогда не встречал женщин, подобных жене. Если бы на свете было много таких, мужчины ходили бы в вуалях и подчинялись приказам.

– Пошли прогуляемся в саду, – предложил он. – Ты расслабишься, и у тебя разгуляется аппетит.

Халид провел Хедер через боковую дверь, и они оказались в саду. Прежде она видела этот сад только при свете луны. Мастерство мужа потрясло ее. Здесь было даже красивее, чем в Топкапы.

Белые, розовые и красные лютики составляли удивительно гармоничные композиции с разноцветными маргаритками, астрами, хризантемами и вербеной. Декоративная капуста, анютины глазки и примулы радовали глаз в осеннем пейзаже. Похоже, принц отличался хорошим вкусом в том, что касалось цвета, формы и перспективы.

– Ты такой талантливый, – сказала Хедер, вдыхая смешанные ароматы цветов. – Здесь нет роз?

– Когда я занимаюсь садом, я один, и это приносит мне успокоение, – сказал Халид. – А розы просто не цветут осенью.

– А это что? – спросила Хедер.

– О, это весьма необычное растение, – отозвался Халид. – Если класть его под подушку, оно действует как снотворное.

Халид потянулся к бархатистым лепесткам в форме веера, сложенным в мягкие складки. Он сорвал несколько цветков, еще сохранивших капельки утренней росы.

Улыбка Хедер заворожила его.

– Я люблю твою улыбку, – прошептал Халид, привлекая ее к себе. – Она похожа на солнечный лучик.

Халид наклонил голову. Его теплые настойчивые губы завладели ее губами в долгом поцелуе.

– Ну как, появился аппетит? – спросил принц, прервав поцелуй.

– Думаю, я могла бы что-нибудь скушать.

Они вернулись в комнату. Омар уже ждал их с завтраком.

Хедер нахмурилась при виде блюда с жареным баклажаном на столе. Она не забыла, что это волшебное растение.

Хедер любила своего мужа и хотела от него детей. Но как можно родить ребенка в стране, где люди со спокойной совестью убивают невинных младенцев? Разве сможет она жить в постоянном страхе за собственного сына?

– Убери это немедленно, – приказала она евнуху. Халид перевел удивленный взгляд с тарелки на жену:

– Чем тебе не нравится баклажан?

– От него женщины беременеют, – пояснила Хедер. Значит, она не хочет от него детей.

Тысячи кинжалов разом пронзили сердце Халида, но лицо его не дрогнуло. Как он мог так ошибаться в этой женщине?! Она никогда не примет Карима. Возможно, он сделал мальчику только хуже. Халид по собственному опыту знал, что такое жить с матерью, которая тебя не любит.

– Убери баклажан, – сказал Халид.

На лице Омара появилось выражение обиды.

– Принести что-то другое?

– Нет, – сказала Хедер. При виде боли в глазах мужа она окончательно потеряла аппетит. Собрав остаток воли, она бодро поинтересовалась: – И где же твой сюрприз?

– Тебе надо немного поспать.

Хедер неохотно легла. Халид положил ей под подушку снотворное растение и направился к двери. Хедер схватила его за руку и, когда он посмотрел на нее, попросила:

– Останься на минутку, пожалуйста.

Халид присел на край кровати. И снова в его глазах Хедер увидела боль, от которой у нее защемило сердце.

Она села, притянула его руку к губам и поцеловала.

– Я люблю детей, но я боюсь.

– В этом нет ничего страшного, – с явным облегчением в голосе проговорил Халид. – Я найду тебе лучшую повивальную бабку в Стамбуле.

– Я не этого боюсь, – сказала Хедер.

– А что тебя пугает?

– Карим погиб по вине своей матери, – пояснила Хедер. – Что будет с нашим ребенком, если я что-то сделаю не так? Здесь слишком много странных законов...

Халид обнял жену и притянул к себе.

– Пока я жив, никто не обидит ни тебя, ни наших детей. Разве я не защищал тебя перед султаном?

Хедер протянула руку и ласково провела пальцами по шраму на щеке мужа, затем поцеловала его и пробормотала:

– Я доверяю тебе.

Все будет хорошо, решил Халид. Его жена примет мальчика с любовью.

– Я не спал всю ночь, и мне надо отдохнуть, – сказал Халид, осторожно укладывая жену на подушки. Затем он лег рядом с ней.

Удобно устроившись в объятиях мужа, Хедер опустила голову ему на грудь. Тепло его тела и размеренное дыхание вскоре убаюкали ее.

Халид поцеловал ее в лоб и встал с кровати. Укрыв жену одеялом, он на несколько секунд задержал взгляд на лице, которое успел полюбить.