Непобежденная - Ханна Хауэлл

— Нет!

— Но как ты вернешься в хижину Старой Эдит? Это очень далеко отсюда.

— Да. Но я проделаю этот путь гораздо быстрее, чем армия, которой нужно все время останавливаться, чтобы опустошать деревни.

— Судя по твоим словам, ты начинаешь ненавидеть норманнов, — с тревогой произнесла Ведетт.

— Нет, мама, я начинаю ненавидеть армии и войны. Они лишь рушат человеческие судьбы. — Она понизила голос. — Я совсем не в восторге от королей и всех, кому принадлежит власть. Это они затевают войны. И им совершенно безразличны судьбы и своих воинов, и своих подданных. Они способны думать только о власти и деньгах. Я часто слышала, что войны — это наказание Бога за наши грехи, но я всегда видела, что войны творятся человеческими руками.

Ведетт крепко обняла Иду, глядя на нее с сочувствием и грустью.

— Тебе пришлось очень много пережить. Ты стала смотреть на мир с горечью.

— Нет. Я стала мудрее. А теперь мне пора. Я должна уехать отсюда до того, как Дрого вернется.

— А вдруг Дрого все же откажется от предложенной ему жены? Когда он вернется сюда, то увидит, что тебя нет, и…

— Если такое случится… во что я абсолютно не верю, поскольку он никогда ничего мне не обещал… если он действительно захочет меня увидеть, то разыщет. Я никуда не прячусь. Тебе нет нужды скрывать, куда я направляюсь. Прошу тебя молчать лишь об одном…

— О земле?

— Да. Ты, возможно, была права, когда говорила, что мне следовало сказать Дрого о моих владениях… И все же мне хочется, чтобы он, если выберет меня, сделал бы это не ради земли. — Она накинула на голову капюшон и слабо улыбнулась. — Тебе это кажется странным?

— Вовсе нет, — ответила Ведетт, провожая Иду к двери. — Но как ты поедешь одна?

— Пока не знаю. Но не могу же я и в этот раз просить сопровождать меня кого-то из людей Дрого. Меня может проводить Бран.

— Он дал клятву верности Дрого. Если он поедет провожать тебя, ему придется порвать с норманнами.

— Тогда остается Годвин.

— У него сейчас много забот с детьми.

— Как все сложно! Но пока Годвин меня отвозит, ты разве не можешь присмотреть за малышами?

— Допустим. Но у тебя нет ни повозки, ни лошадей.

— Годвин может воспользоваться повозкой и лошадью, которые Дрого взял у Старой Эдит. Если Дрого посчитает, что они принадлежат ему, я могу вернуть их немедленно, как только доберусь до Пивинси. А теперь скажи Годвину, что я буду ждать его у восточных ворот.

Ведетт молча посмотрела на Иду, поцеловала ее в лоб и ушла.

Ида смотрела ей вслед, размышляя, правильно ли поступает. Она не только покидает человека, которого любит, но и собирается в путешествие по разоренной земле, где сейчас нет и подобия закона и по которой бродит множество людей, чьи дома сожжены и запасы разграблены…

Добравшись до восточных ворот, Ида отметила, что дорога на Пивинси выглядит мирной и безопасной, совсем не так, как мрачные и кривые улочки Лондона. В Лондоне она боялась даже выйти за порог, чтобы не оказаться в руках насильников. На одиноких саксонских женщин норманны смотрели как на легкую и законную добычу. Ида не стала подходить близко к воротам, увидев, с каким интересом поглядывает на нее охрана. Оставалось только надеяться, что необходимость стоять на посту не позволит солдатам броситься за ней в погоню.

Когда появилась знакомая повозка, которой правил Годвин, Ида быстро на нее взобралась. К своему удивлению и радости, она обнаружила там обоих детей — родственников Годвина. Увидела она в повозке и своих собак.

Только когда повозка миновала ворота, Ида вздохнула с облегчением и без сил упала на мешки.

— Ты сошла с ума, — сказал наконец Годвин.

— Может быть. Ты решил взять с собой и детей?

— Они сами захотели. Не желают со мной расставаться.

— Думаю, для них это даже лучше. Они вернутся к себе домой.

Годвин недоверчиво хмыкнул.

— Ищешь разумные основания своему глупому по ступку?

— Разве моя мать не рассказала тебе, почему я возвращаюсь в Пивинси?

— Рассказала; но я так и не понял, почему ты решила покинуть Дрого, ничего толком не узнав. И не понимаю, почему ты бежишь от него так далеко. Ты могла бы остаться со своей матерью.

— У меня нет воли, — ответила Ида. — Я слишком слаба, чтобы самой сказать Дрого, что я его оставляю. А если он будет где-то рядом, я обязательно к нему приду, даже если он станет мужем другой. Да, расстояние не может погасить чувства, но я по крайней мере не совершу поступков, о которых мне потом придется жалеть. Я не хочу быть чьей-то любовницей. Да, я делила с ним постель, но тогда мы были оба свободны. Я надеялась на брак, теперь же я твердо знаю, что этого никогда не будет.

Годвин кивнул.

— А если Вильгельм отдаст кому-нибудь твою землю?

— Придется с этим смириться.

— Но на что мы будем жить? Норманны забрали все.

— Далеко не все. У Старой Эдит было много запасов, которые она прятала от разбойников. Часть ее кур и свиней норманнам не удалось поймать, и они до сих пор, должно быть, бродят где-то в лесу. — Ида оглядела повозку, и в ее глазах заискрилась улыбка. — Я вижу, и ты сделал кое-какие запасы.

— С любезной помощью твоей матери. Ее очень беспокоило, как мы будем жить, Она надеется, что Дрого тебя скоро отыщет.

— Я тоже на это надеюсь, но только… только если он останется свободным. Для меня он может быть либо мужем, либо никем. — Ида тут же усомнилась в собственных словах. Она слишком любит Дрого, чтобы сдержать эту клятву.

Дрого в удивлении замер на пороге. Еще когда он подходил к дому, его мучили недобрые предчувствия. Неужели Ида куда-то ушла, не дождавшись его? Может быть, она захотела навестить мать или просто вышла по какому-нибудь делу? Дрого строил различные предположения, пытаясь успокоить себя, но тревога не проходила и он решил проверить сундук с одеждой. Откинув крышку, Дрого едва не застонал — вещей Иды в сундуке не было.

Она покинула его. Но почему? Глупец! Разве не ясно почему? Ида подумала, что Вильгельм дарует ему землю вместе с рукой какой-нибудь саксонской девушки. А он за весь долгий поход и за все время пребывания в Лондоне так и не удосужился сказать Иде, что любит ее, что не мыслит без нее жизни. Ждать, когда он прибудет от Вильгельма и объявит ей ее судьбу, а затем покорно покориться этой судьбе она не могла и потому оставила его, не дожидаясь, когда он сообщит ей волю монарха.

Только сейчас Дрого понял, как он был черств к женщине, которая, без сомнения, его любила.

Проклиная свою слепоту, Дрого в отчаянии метался из угла в угол, не зная, что предпринять. Решение пришло ему в голову внезапно. Если Ида покинула Лондон, то она не могла напоследок не повидаться с матерью. И Ведетт, конечно же, знает, куда могла отправиться Ида.