Возвращение домой - Шэрон Кендрик

— Хорошо, давай начистоту. Я не хочу, чтобы ты забеременела до свадьбы. Это убьет твою маму, Шелли. Она просила меня заботиться о тебе, и я обещал.

— Дрю, на свете существуют средства предохранения. Нам с тобой об этом известно.

— Тем не менее всегда существует риск. Это нам тоже известно. А я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Ты — другое дело, — повторил он. — Тебя я люблю. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Самое лучшее в мире стоит того, чтобы его дожидаться. Верь мне.

Но спор продолжался, в конце концов у Шелли разболелась голова, а на следующий день Марко вошел в выставочный зал автосалона, чтобы приобрести машину. Он приехал из далекой Италии в поисках определенной модели, и случилось так, что эту модель он обнаружил в Милмуте…

Когда он вошел, Шелли раскладывала бумаги у себя на столе. Он был похож на героя из романтического фильма.

Внешность у него была потрясающей — этого Шелли не могла не признать. Блестящая кожа, вьющиеся черные волосы. Его темные глаза на мгновение остановились на ней.

— Здравствуйте, — любезно произнес он.

Она тут же возненавидела себя за то, что ее сердце так отчаянно забилось. Она помолвлена, и ей не полагается находить привлекательными других мужчин. Она придала лицу самое суровое выражение и сухо спросила:

— Что вам угодно?

— Ну, на это можно ответить по-разному.

Он приветливо улыбнулся, и голова Шелли пошла кругом. Она вспыхнула, а его губы тронула улыбка.

Никогда в жизни она не встречала подобных людей. В его ленивых манерах южанина было что-то пугающе влекущее. Он излучал чувственность, искушал.

Он указал на длинную серебристую машину — самую дорогую в салоне:

— Вы не прокатите меня, cara[3]?

— Я?! — Шелли тряхнула головой. — Нет, я не могу… Сейчас я позову Джеффа. Я, к сожалению, не вожу.

— Вы ошибаетесь. — Он вновь улыбнулся. — Водите, точнее, сводите. Мужчин с ума. Ведь у вас аквамариновые глаза на алебастровом лице.

При этом изысканном комплименте она не могла не покраснеть. Впоследствии она спрашивала себя, почему ему внезапно захотелось пофлиртовать с ней. Волосы ее были убраны назад в простой пучок, на ней не было никакой косметики. А еще позже она осознала, что его, как и Дрю, привлекла ее невинность.

Против всякого ожидания, он уговорил Джеффа отпустить ее с ним на прогулку в приглянувшейся машине, и тогда Шелли подумала, что этот человек смог бы уговорить прилив отойти вспять. Он занимался торговлей произведениями искусства — у него в Милане была собственная галерея. Необыкновенно яркими словами он описывал картины, которые покупал, а Шелли завороженно его слушала. Он сказал, что она хороша, как картина, и он готов дать ей работу, стоит ей только пожелать.

Он купил машину, расплатившись наличными, к радости Джеффа, а на следующий день прислал ей цветы в знак признательности за помощь. С чувством вины она зарылась лицом в розовато-лиловые цветы и вдохнула их тонкий аромат. Но она оставила букет на работе, не решившись забрать его домой: ведь мать могла поинтересоваться, откуда он. А на следующий день цветы завяли.

Она была растеряна. Дрю работал так много, что они почти не виделись. Ей шел двадцать первый год, и жизнь представлялась ровной прямой дорогой. Поэтому, когда Марко однажды предложил ей коктейль после работы, она неожиданно заколебалась:

— Даже не знаю…

— У вас есть молодой человек?

Она подняла левую руку и торжественно ответила:

— Жених.

— Может быть, я должен спросить у него разрешения?

— Нет, только не это! — пылко возразила Шелли.

Он пожал плечами.

— На следующей неделе я возвращаюсь в Италию. Возможно, я позвоню вам, когда в очередной раз буду здесь. Вам не трудно будет приехать в Лондон?

Да ей легче слетать на Марс! Она никогда больше не увидит Марко. Так что же плохого в том, чтобы всего лишь принять приглашение на коктейль?

Прежде ей не приходилось бывать в «Западном». Отель располагался на противоположном конце города, и посещать его могли только самые богатые приезжие — даже при том, что блеск его с годами тускнел.

Марко провел ее к столику, откуда открывался потрясающий вид на море, и от этой панорамы, от запаха кожаных кресел, от ледяного шампанского у нее закружилась голова.

На обратном пути Марко притормозил на некотором расстоянии от дома Шелли, и, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, ей показалось, что она смотрит фильм о какой-то другой женщине. Она сказала себе, что ею движет чистое любопытство, и подставила губы. До тех пор целовал ее только Дрю.

Но оказалось, что это как шоколад: невозможно остановиться. И ей потребовалась вся сила воли, чтобы вырваться из его объятий и побежать к дому. Лай Флетчера терзал ее уши, а щеки онемели от ощущения вины.

И она не заметила темную фигуру, скрытую тенью деревьев…

Воспоминания развеялись подобно сновидению. Шелли взглянула на часы и поняла, что стоит на пустынном пляже почти час. Действительно ли Дрю недавно был здесь, или он тоже ей пригрезился?

Она медленно побрела по дороге к своей машине, чувствуя себя опустошенной, как выдохшееся шампанское.

Неужели она могла думать, что время сделало ее равнодушной к нему? Или — что еще хуже — она воображала, как он обнимет ее и станет говорить, что никогда ее не забывал?